– Они еще очень молоды, это первая любовь, она безрассудна, – он чувствовал кожей, как губы Бриенны тронула улыбка. Укол ревности был таким мимолетным, но все-таки болезненным. Ему надо было стать терпимее, взять с нее пример, но при одной мысли, что его жена когда-то была влюблена в Ренли, ему хотелось кого-то убить. – Селвин удержится.

– Надеюсь на это, – он повернулся лицом к жене, ища в ее глазах след воспоминания. – Я когда-нибудь перестану тебя ревновать?

Она замешкалась с ответом, и он начал нервничать.

– Я про Ренли Баратеона.

– Джейме, жизнь слишком коротка, чтобы ревновать к мертвым, – Бриенна с тоской положила ладонь на его щеку. – Я люблю тебя сейчас и не буду оглядываться. Давай не будем терять наше сегодня, топя его в прошлом.

========== 24 Грезы о весне / Джейме flashback ==========

Громада стены всегда была разной. Когда Джейме впервые прибыл к месту службы, он узнал, как устроены ледяные камеры. Потом постепенно он наблюдал, как отступает осень и сменяется зимой. Лед становился все более светлым, пока, наконец, наружная поверхность не заблестела, как свежезаточенный меч. Стена была очень красива, особенно в лучах рассвета. Особенно когда твое дежурство на стене подходило к концу, и следовало смениться. Он уже слышал скрип клети, поднимаемой неспешно воротом. Смена была скоро.

Не сказать, чтобы сразу, но он начал привыкать к такой жизни. Простая пища, простые нравы, простые клятвы. Джон долго не решался присвоить ему какой-то статус, пока, наконец, не определил его в разведчики, вызвав бурю негодования. Разведчики считались элитным отрядом по сравнению со строителями и стюардами. Однако Джон пресек разглагольствования, переговорив с верхушкой командования отдельно. Как узнал много позже Джейме из слухов — Джон пояснил, что однорукий стюард или строитель — еще больший идиотизм, чем разведчик. С этим он был безоговорочно согласен. С тех пор он участвовал во множестве вылазок за стену, научился опознавать стоянки одичалых, даже постепенно начал различать их племена. Одичалые во множестве обитали с обжитой стороны стены, и местные горцы, хотя и неохотно, но все же учили их, как жить здесь, обменивались обычаями. После первых довольно напряженных лет отношения между кланами и деревнями постепенно стали налаживаться. Одичалые также командовали несколькими башнями дозора, разумеется с разрешения Королевы. И если раньше разнимать племена приходилось самим дозорным, то теперь уже их одичалые способны были собраться сами и вершить свое правосудие.

Во время одной из последних вылазок его подвели собственные братья. Бросили его в лесу, посчитав мертвым. Черт, пробовал ли кто-то из них сражаться с коня, когда у тебя только одна рука? От золотой было мало проку, она только бесила людей, поэтому Джейме от нее отказался. Щит был намертво привязан к культе, когда это требовалось. Но ночью это его едва спасло. Он провел ночь на дереве, как ни трудно было карабкаться по ветвям. Его некогда тренированное тело со временем ссохлось как сушеная рыба, в нем не осталось ни грамма жира, но добавилось выносливости. За ночь он так и не сомкнул глаз. Он видел достаточно, чтобы желать оказаться где угодно у огня. К утру, отыскав своего коня на удивление живым, Джейме доехал до стены. Не сразу его заметил дозор. Он падал от усталости, едва волоча ноги. Джона не было, никто не потревожил сон брата, когда он упал без чувств на свою кровать.

Сутки спустя командующий потребовал его к себе. Последним и очень долго он выбивал историю о том, как его могли забыть в лесу. И о том, что Джейме видел. Командующий был почти единственным, кто видел Белых ходоков. Он был способен поверить в рассказ. Джейме, хрипя от удушливого кашля, неминуемо подхваченного после ночевки в лесу, просил не наказывать дозорных. Он знал, что наказанием может быть все, что угодно вплоть до смертной казни. Джон не сразу, но обещал ему оставить их проступок без внимания. Так постепенно, крупица за крупицей, росло уважение к нему среди других братьев. Когда же наступила пора выбирать командующих новыми башнями, Джейме был приятно удивлен своей кандидатурой.

Это случилось после очередного прилета Дейенерис. Королева легко сошла с дракона, морщась от холода, запахнулась в шкуру и украла из жизни замка их командующего на ближайшие сутки. Все это время в замке травили скабрезные анекдоты, Атлас сходил с ума, а Джейме усмехался про себя. Личная жизнь Короля с Королевой не была простой. Он немного жалел Дейенерис, желая ей уже поскорее завести наследника. В прошлый ее визит Дейенерис даровала ему возможность видеться с семьей.

Он до сих пор помнил, как небрежно она сказала это перед самым отлетом, уже собираясь влезать на дракона во дворе крепости. Помнит, как хватал ртом морозный воздух, до боли сжимая кулаки, как благодарил Королеву, пав ниц прямо на грязные булыжники двора, едва припорошенные снегом. Она была удивлена, это читалось в ее лице. Ее полет казался после этого бегством. Странно, что она ждала другой реакции. Как еще он должен был среагировать, Джейме не представлял.

Джон ждал его в своих покоях немедленно. Лорд-командующий смог выторговать еще воинов. Кроме того, Королева принесла порцию новых известий из Цитадели, разумеется, прославлявших ее. Мейстеры изъяснялись витиевато и непонятно, однако из их письма выходило, что эта зима не будет бесконечной, поскольку Королева каким-то образом сместила баланс сил.

— Нас ждет короткая зима, — впервые усмехнулся Джон, подливая вина в свой кубок. Джейме жестом отказался от добавки. Алкоголь ему было совершенно не нужен. Он почти не слышал слов Джона Таргариена, его мысли занимала встреча с женой и сыном. Джон снова усмехнулся, словно знал о милости Королевы, потер шею и продолжил: — А вслед за ней теплая весна и лето. И только после осени нас ждет длинная зима и неисчислимые беды. Ты не слушаешь меня.

— Да, я не слушаю, — ответил Джейме честно. Его мысли занимал только один вопрос — сколько дней пути до Дредфорта.

— Не удивлен, — парировал Джон. — До Дредфорта долгий путь.

— Сколько дней? — Джейме не удивился тому, что Джон знает. У них сложились доверительные отношения, в чем-то даже фривольные, отнюдь не одобряемые стюардом Джона. Однако со временем Атлас поостыл и привык к нему, поняв наконец, что Джейме не претендует на что-то большее.

— На Дредфорт нет прямой дороги, ты же знаешь, — грустно покачал головой Джон. — Только до Винтерфелла месяц пути. Еще две-три недели до Дредфорта.