Его шаги гулко разносились по каменному коридору. Джейме торопился, однако в спальне Селвина не оказалось. Недоуменно покрутив головой, он высунул голову в окно, прислушиваясь к окружающим звукам, и различил сдавленные проклятья, разносившиеся сверху по двору. Он пошел на источник звука, понимая, что ему придется говорить с сыном на чердаке башни. Прошлое вцепилось в него мертвой хваткой и трясло над пропастью, как тряпичную куклу, обещая сбросить вниз и разбить остатки его самообладания. Джейме ускорился, гоня прочь нехорошее предчувствие.

Сын стоял у окна, вглядываясь в ночь. У того самого окна. Джейме охватила паника, словно ледяная рука сжала сердце, а потом отпустила. В голове вились осколки образов и фраз, выброшенные памятью как кит на берег. Умирать.

– Чего не сделаешь ради любви? – хрипло пробормотал Джейме на грани слышимости. Сын обернулся.

– Отец? – Селвин был слишком ослеплен яростью, чтобы соображать. Ярость сопровождалась мукой.

– Кира сказала, тебе нужна помощь, – начал Джейме, борясь с дурнотой. Это место действовало на него гораздо хуже Винтерфелла и самой башни. Он падал в пучину кошмара, слыша треск разрываемой одежды сестры, ее бессвязный шепот и собственные слова. Ощущал под пальцами горячее тело и длинные локоны золотых волос. Таких же, как его собственные.

– Кира ошиблась, – выплюнул Селвин в темноту за окном. – Уходи.

Джейме почти послушался. Ему было непросто остановить себя, продолжая пытать, но он сделал это.

– Я уверен, – начал он. – Тебе нужно с кем-то поговорить. И видит бог, я предпочел бы любое другое место треклятого замка… но лучше расскажи мне. Здесь так здесь.

Селвин отвернулся от окна с интересом. Бездну отчаяния в его глазах на мгновение затмила искра интереса. И сгинула без остатка.

– Это место или другое – мне не важно. Главное, чтобы не богороща, – произнес тот.

– Там Лианна, так? – спросил Джейме, содрогнувшись внутренне.

– Да. И я пытаюсь к ней не ходить, – довольно спокойно произнес Селвин. Однако его руки дрожали, сжимая края подоконника.

– Ты ее любишь, – констатировал Джейме. Он говорил это не только сыну, но и себе. Память продолжала его мучать.

– Это так заметно? – Селвин обернулся, садясь на подоконник. У него было растерянное выражение лица. Как у того мальчишки. Черт, он совсем не похож и старше. Тогда отчего так тошно?

– Да. Зачем ты здесь, сын? – наконец продолжил Джейме.

– Я здесь, потому что она там, – голос Селвина звучал глухо.
– Разве это не очевидно?

– И она ждет? – спросил Джейме после паузы.

– Да, но я не могу ей дать того, что она хочет, – Селвин посмотрел на отца сконфуженно. – Хотя хотел бы, черт возьми! Ничего так в жизни не хотел.

– И ты не можешь не идти, так? – Джейме смотрел на сына, но вспоминал свою историю. Совсем юную Серсею, ее уговоры, которым он в итоге поддался и оказался в Королевской гвардии.

– Я… – начал было Селвин. – Я пытаюсь сдержаться.

– Мудро. Ты умнее меня и, вероятно, сильней, – Джейме подошел к окну, преодолев наконец себя. – Она хочет прекратить турнир? Или?

– Много всего. Сбежать с ней. Украсть. Спрятать. Или… – он запнулся.

– Переспать, – закончил отец. – Право, ты железный человек.

Джейме устало опустился у стены в нескольких шагах от сына и вытянул ноги. Он не хотел врать сыну, но правда была не лучшим выбором.

– У меня был когда-то друг. Человек, которого я хорошо знал. Однажды он рассказал мне похожую историю, рассказал на пороге смерти, чтобы облегчить свою совесть. А может, чтобы я не повторил его ошибок. Он был в подобном положении и не сдержался.

– У него было имя? – поинтересовался сын.

– У всех людей бывает имя, но я стану называть его Белым рыцарем. Я расскажу тебе эту историю, если ты не против.

Селвин кивнул, и Джейме продолжил. Он запрокинул голову и прикрыл веки, позволяя образам прошлого обступить его плотнее.

– Он был юн, когда все это началось. Юн и влюблен. Ему было пятнадцать, когда он окончательно понял, то любит одну девушку. Впрочем, ему казалось, что он всю жизнь ее любил. И она тоже любила его. Так вышло, что она стала фрейлиной королевы, а он оруженосцем одного из лордов. Но даже в разлуке они помнили друг о друге и хранили верность.

Джейме поморщился. За свою верность он был уверен, за Серсею нет. Надо ли было пугать этим сына? Наверняка нет.

– Однажды девушка проездом оказалась в замке лорда, оруженосцем которого был ее возлюбленный. Они встретились, и перед Белым рыцарем встал выбор. Его любимая уговаривала его вступить в Королевскую гвардию, чтобы быть к ней ближе. Ничего так в жизни он не хотел, как быть с ней рядом, но Королевские гвардейцы давали обет безбрачия и не могли наследовать родовое имя. А он был наследником и надеялся однажды жениться на своей любимой. Белый рыцарь колебался. И тогда девушка позвала его так, как может позвать только женщина. Ее собирались выдать за принца замуж, разлучив их. Уговоры перешли в ласки, ласки в близость, близость в безумие. Это была целая ночь, которая изменила Белого Рыцаря. К утру он был готов сделать ради нее все. Его воля принадлежала ей, хотя он тешил себя надеждой, что это не так, – Джейме уставился в потолок, гоня напирающие воспоминания. – Она была умна и честолюбива, и у нее был план. Он не сработал. Их все равно разлучили. Сначала она сидела в Красном замке вдали от любимого, потом оказалась в родовом замке с отцом. А Белый рыцарь стал королевским гвардейцем и охранял покой короля. Он мечтал быть с ней рядом, но этого не произошло ни через год, ни через два. Ему пришлось делать многие бесчестные вещи.