Дейенерис выудила из-под груды писем край эскиза и с интересом его рассматривала.

— Дракон и лев, значит, — усмехнулась она недобро. — Что это, Тирион?

— Этот рисунок будет на панцире, — ответил ей Тирион, — я обязан экипировать племянника на турнир, как ты считаешь?

— Север беден, а Стена просто нищая, — ответила Дейенерис после паузы, не отрывая глаз от рисунка. — Не вижу причин тебя ограничивать. К тому же мальчик смел, он будет достойным участником. Без доспехов это будет затруднительно. А что в лапах у льва?

— Луна и солнце Тартов, — ответил Тирион, смущаясь. Он был уверен, что Дейенерис не увидит панцирь до турнира, когда будет поздно что-то решать.

Королева одобрительно качнула головой.

— В нем гораздо больше Тарта, чем есть на этом рисунке, — с сомнением сказала она.

— Я планирую выложить эти символы сапфирами, — ответил он, не поднимая головы от бумаг: письмо Джона никак не хотело отыскиваться.

— Дай мне полный эскиз доспеха, — наконец сказала Королева, — шлем, поножи, что там еще…

Тирион усмехнулся и вытянул листок из внутреннего ящика стола.

— Почему такой простой шлем? — Дейенерис была расстроена. — Он же Таргариен и однажды может взойти на трон…

— Шлемы, украшенные всякими дурацкими выступами, только мешают, — ответил ей Тирион. — Этот парень слишком прост для вывертов подобного рода.

— О семеро, сделай ему два шлема! — выдохнула Дейнерис в гневе. — Пусть сражается в одном, а все церемонии проходит в другом. Но чтоб дракон на шлеме был крупнее льва на панцире!

— Как прикажет моя королева, — с усмешкой произнес Тирион.

— И плащ, разумеется, алый, — глаза Дейнерис затуманились. — Не черный. Или золотой?

— Серебряный доспех, синие сапфиры, золотой плащ? — с сомнением спросил Тирион. — Пусть плащ будет синий.

— Этого цвета нет ни у Тартов, ни у Ланнистеров, ни у Таргариенов.

— Зато он будет хорошо сочетаться с сапфирами… Кстати, можно их же вставить в качестве глаз дракону на шлеме. — Тирион, наконец, добыл письмо. — Вот, слава богам, я думал, никогда до него не доберусь.

Дейенерис вернула его листок с эскизом и забрала письмо.

— Он пишет, что они облетели весь Север с Лианной, девушка посетила большинство замков и ведет себя как подобает. Легко сходится с людьми, приветлива. И везде охотится, надо же… — Дейенерис улыбнулась. — Ты знал, что она умеет стрелять из лука?

— Нет, но она наверняка не удержится в стороне, едва начнутся состязания, — Тирион обернулся к ней. — Меня больше смущает то, что он пишет про Сансу.

— Хранительница Севера выбрала свой путь, — рот Дейенерис сжался в одну алую точку. — Нашла преемницу себе, устроила турнир. Тебя не должны смущать известия о ней, муж мой.

И что-то было в этом «муж мой», что делало важным именно последнее слово. Тирион понял, что, став ближе к Дени, он потерял всякое влияние на ее действия по отношению к Сансе. Ему не верилось, но, похоже, Мать Драконов ревновала его к ею же навязанной второй жене. С другой стороны, это было хорошо: Дени по-прежнему была управляема, вот только теперь ему придется заворачивать свои идеи в другую обертку. Но он что-то придумает так или иначе.

***

Башня Радости была, вероятно, очень красива когда-то, однако теперь от нее остались только камни. Нед Старк славно потрудился над этим, но место осталось памятным. Восемь курганов хорошо были заметны с высоты, у одного из них лежали свежие цветы. Видимо, в свите принцессы был кто-то из Дейнов, подумал Тирион.

Караван дорнийцев стоял лагерем невдалеке у подножия хребта. Принцесса Арианна была прекрасна. Годы щадили дорнийку: она была по-прежнему свежа и прелестна. Ее дочь Нимерия, наследница Дорна, дочь Эйегона обладала темными волосами матери, но глаза унаследовала валирийские, глубокие, словно омуты. Девочке было всего семь лет, но она уже была хорошенькой и гибкой как лоза. Тирион с улыбкой вспомнил племянницу Киру. Подружатся ли они, если познакомятся на турнире? Впрочем, детей на турнире должно было быть множество.

Дочери Оберина выслали посольство в лице леди Ним. Она была благочестива, как всегда, речи ее текли как мед, но Тириона они в заблуждение не вводили. В Дорне постоянно что-то зрело, кипели козни. Буквально год назад он примирил Мартеллов и Тиреллов, опять заспоривших о пограничных землях.

Едва солнце выпустило огненные мечи над кромкой горного хребта, он вынужден был лететь. Дени спала, поджав ноги. Она плохо переносила ледяные ночи в этом пустынном краю и постоянно грелась у пламени. Он не проспал и пары часов, когда пришла пора прощаться. Он размышлял о том, что расставание с ней стало теперь мучительным. Однако его ждал Старомест, а ее — Хайгарден. Она вырвала у мужа обещание встретиться в Хайгадене, хотя ему отчаянно не хотелось видеть как леди Шипов, так и ее двор.