Постоянно случались какие-то курьезные случаи. В прошлый раз она случайно при Молчаливой Сестре посетовала, что надо было собрать хотя бы лишние джинсы из дома. После школы ее встретил лукаво улыбающийся Джейме на собственном авто и, ничего не объясняя, увез в неизвестном направлении, отвлекая разговорами. Она, возмущенная, под конец поездки обнаружила у входа в ТЦ Молчаливую Сестру, нервно поглядывающую на часы. Они довольно смешно раскланялись с Джейме.

— Пост сдал, пост принял, — подмигнул ей Джейме. — Сколько часов вам надо, леди?

— Часов? — ужаснулась Бриенна. Молчаливая сестра прищурилась.

— Три, — заявила наконец она. — Минимум.

— Удачи, — Джейме улыбнулся Бри ободряюще, поцеловал в щеку и шепнул: — Держись. Ничего не бойся, это не больно.

И его отрезала стеклянная дверь.

У Молчаливой Сестры было свое чувство прекрасного. Девушка смело назвала бы его ланнистерским. Бриенна замечала, что она с восторгом относится к украшениям, но одергивает себя раз за разом. Казалось, пройти мимо витрины ювелирного ей было так же тяжело, как решиться сообщить родственникам о смерти больного. Это было открытием для Бриенны, но не тем, что должно было вызвать отторжение. В конце концов, она была молодой женщиной, еще не начавшей увядать, и ей действительно шли драгоценные камни. Жаль, что она прятала всегда свое главное сокровище — волосы. Лишь однажды мельком Бри видела эту пышную гриву, медово-золотую на отливе, с тугими завитками кудрей, упруго пружинящих о плечи хозяйки. Это было утро долгого трехдневного пересменка, и Бри была удивлена, как хорошо выглядела прическа наставницы после почти трех суток беготни от больного к больному. Локоны она упрямо упрятывала под шапочку, либо так туго собирала в пучок на затылке, что натянутые надо лбом волосы казались струнами на скрипке. Да и одежда ее всегда была максимально закрытой. Юбки до колена, рукава не короче локтя, глухой ворот. Никаких шпилек, разрезов, декольте. Она была очень строга к себе — женщина, заменившая ей мать. Тем страннее было то, что она разрешала персоналу укорачивать халаты и носить высокие каблуки. Бриенна знала, что про ее отделение поговаривали, что у них самые красивые медсестры. Возможно, поэтому они так часто сменялись, уходили в декрет, выходили замуж. Зачастую за тех больных, за которыми ухаживали.

Вот только главной звездой отделения все равно была Молчаливая Сестра. Казалось, даже надень она полностью закрытое платье, длиной до пяток, ее все равно заметят. И если она производила такое впечатление сейчас, какой же она была в юности?

Бри размышляла, пока женщина выбирала маршрут. И наконец начался первый круг ада. Не жалея подопечную, она указала на магазин с платьями.

— День рожденья, — уточнила она,

— Может, не надо? — попыталась протестовать Бриенна. — Мне по-честному нужен спортивный костюм и… не знаю, что-то дома ходить.

Она не знала, как сказать, что в шелке чувствует себя ужасно неуютно, словно голой.

— Хорошо, — сказала Молчаливая Сестра голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Сначала. Платье. Потом. Костюм.

И Бриенна со вздохом согласилась. Определенно, однажды Молчаливая Сестра будет отличной бабушкой… Сначала котлеты доешь, потом компот выпьешь.

Несмотря на многолетнюю привычку говорить односложно, женщина задала консультантам магазина кучу работы. Общалась она большей частью жестами. В какой-то момент вокруг них крутились сразу трое совсем юных небесной красоты созданий с ресницами, создающими сквозняки, тщательно прорисованными стрелками на веках, безупречно вежливые и такие же бестолковые. Наконец, вероятно на подмогу, к ним подошла хозяйка магазина. Скорее всего, она узнала Молчаливую Сестру, поскольку лицо ее вдруг стало бледным. И она начала разгонять девочек в два раза быстрее. Сестра тоже, казалось, узнала женщину и обрадовалась ей. Руки ее замелькали быстрее. Бриенна как раз примеряла золотистое платье до колена с высоко закрывающим горло узким воротом.

— Короче, — махнула МС в сторону своей нежданной помощницы и приложила ладонь к подолу платья.

— На ладонь? — уточнила та, получила в ответ кивок и унеслась за следующим пыточным образцом.

— Может, не надо? — пыталась протестовать Бри. — Я открываю только колено, и то недавно.

Женщина нахмурилась, показала ей на отражение в зеркале и махнула вертикально кистью, отслеживая ее ногу от бедра до пятки.

— Показать, — жестко отрезала она. — Без вариантов.

Спорить с человеком, объясняющимся с тобой рубленными командами, давно имеющим в подчинении целое отделение, с жестким волевым характером делом было провальным с самого начала. В какой-то момент Бри почувствовала опустошение, почти апатию. Как куклу наряжает… Меня никто не спросит, но потом ее взгляд остановился на темно-синем платье-футляре, и она шагнула к нему сама. Молния, вторая. Из зеркала на нее глядел словно другой человек. Эта девушка в синем могла себе позволить мини, и ее невозможно было в этом обвинить.

— Цвет твой, — отметила Молчаливая Сестра. — Для школы.

— Э, у нас планы на два платья? — испугалась Бриенна. Та со вздохом раскрыла смартфон с написанным списком. В нем значились два платья, костюм, белье, пижама и перерыв на еду. — Я вовсе не уверена, что мне столько всего надо! Я же не собираюсь долго жить в Кастерли. И потом, извините, но ведь деньги…

— Тайвин, — жестко отрезала Джоанна. — Или я. Оплатим. Не проблема.

— Я что, и отказаться не могу? — Бриенна почувствовала себя загнанной в угол и решила напоследок оказать сопротивление.

— Можешь, — пожала плечами женщина. — Но зачем? Наслаждайся.

В тот день они облазили весь чертов магазин, казалось, от подвала до чердака. Перекусов им понадобилось два, а Джейме забрал оттуда лишь одну Бриенну, и только для того, чтобы, дотащив кучу пакетов, сложить перед гардеробом гостевой спальни и отбыть, с заботой пожелав спокойной ночи. Тем вечером она даже пропустила вечерние посиделки в спальне Тириона с непременными композициям на фортепиано от хозяина комнаты и ее пением. Даже разобрать покупки не было сил, она лишь аккуратно перенесла пакеты в шкаф и заснула, кажется, до того, как ее голова коснулась подушки, еще в полете.

Утро в Кастерли было, как и всегда, началом битвы за рассудок. Проверить одежду, сочетаемость, волосы, лицо, руки так, словно от малейшей ее ошибки зависели судьбы мира. Собственно, так и было. Она уже стала неоднократно мишенью для обидных шуточек партии Серсеи, ее подружек и прочих подхалимов. Сама же львица могла явиться на завтрак хоть в одном халате и босой, но все одно оставалась неотразимой. У Джейме явно было что сказать на этот счет и по части морали поступка, и по остальному ее поведению, но он сдерживался, и Бри была ему благодарна. Разумеется, как она и подозревала, он пытался не провоцировать сестру на конфликт с Бриенной, поэтому был с той первой подчеркнуто вежлив и мягок, да только вторая от этого, казалось, получала удвоенную порцию тычков и упреков. Сам факт наличия в Кастерли Бриенны доводил Серсею до взрывоопасного состояния. Тирион как-то сказал, что всегда мечтал повесить на дверь сестры табличку из какого-нибудь леса, типа «Спички детям не игрушка», да все выбрать более удачную формулировку не мог. На что Джейме заметил ему между делом, что месть Серсеи была бы так изощренна, что младший бы расхлебывал ее многие годы. Да и вычислила бы она его быстро. Младший брат и старшая сестра находились постоянно в состоянии холодной войны, но регулярно вспыхивали пограничные стычки, а главным миротворцем был Джейме, сейчас занятый попытками оградить Бриенну от Серсеи, что автоматически приводило ее на сторону Тириона. Впрочем, она была довольна такой расстановкой сил. Иногда ей даже казалось, что ей симпатизирует все семейство Кивана — даже Лансель, не говоря уже о Дафне.