— Все, брейк! — поднял руки Джейме. — Сдаюсь, убил и закопал. Да, я хочу быть с ней рядом несколько ближе, чем могу. Чистосердечное и добровольное, начальник, разрешите в камеру?

— Не разрешаю, — буркнул тот. — Чего пришел-то? В камеру ему… Пусть выспится твоя Белоснежка без вздохов у ее изголовья. Сам-то представлял, каково ей наблюдать твои мученья?

— Ну да, братишка, она же сама не мучается, — вернул ему саркастичную реплику Джейме. — То-то мы как целоваться начнем на нейтральной территории, мозги отшибает так, что рискуем изнасиловать друг друга прямо там, где стоим.

— На улице целуйтесь, — мрачно посоветовал Тирион. — И никаких подъездов с подворотнями, если ты не стремишься в скором времени осчастливить меня парой белобрысых высоких племянничков. И вообще, я не вижу проблемы. Вот вообще не вижу проблемы. Раз ваше безумие обоюдно, ну, дождись ты дня рождения, сними номер в отеле, шампанское, прочая требуха, и полетели… Ежику понятно, что первый раз должен быть каким-то хотя бы удобным, уж не говоря о том, что запоминающимся.

— О! Ты решил меня просветить! — Джейме закатил глаза к потолку. — Удивительно, как такие идиотские идеи последовательно поражают родственников.

— Да, неужели кто-то разделяет эту нормальную и здоровую идею? А главное — продуманную и совершенно логичную…

— Разделяет, — ответил Джейме, вдруг потеряв интерес к разговору, — но я хотел спросить тебя не про это, а про идею для подарка.

— Лучший мой подарочек — это ты, — пропел Тирион ломающимся голосом. — Да когда ж он, зараза, нормально звучать начнет?

— С полгодика подождешь, и все будет нормально, — ответил брат. — Красивый голос получается, кстати. Низкий. Ты и название знаешь наверняка?

— Бас, как ни странно, — улыбнулся тот. — Только ты с темы так просто не съедешь. Кто присоветовал тебе то же, что и я, а?

Джейме замолчал, глядя в пол. Словно теперь не знал, что делать, но делать-то что-то надо было.

— Не отец, очевидно, — тем временем продолжал Тирион. — Серсея?

Джейме отрицательно качнул головой.

— Ну да, глупый вопрос. Так себе и представляю ваш диалог в красках. Серсея, сестричка, как думаешь, что мне подарить своей девушке, которую ты терпеть не можешь? И такой, да, ок, хорошо поговорили. Пытаешься обратно в дверь протиснуться, а она тебе в след орет, что ты, зараза, мог бы и не царапать ее подсвечником ее же дверь, что она не виновата, что больше ничего подходящего под рукой не оказалось, чем в тебя, дурака, запустить, и это не повод ей интерьер уродовать. И на несчастном орудии, торчащем из твоего затылка, оседают все новые и новые оскорбления.

— Нарядно, — прокомментировал Джейме мрачно. — Сам придумал или кто подсказал?

— У меня только один советчик — собственный мозг, — отрезал тот. — Это тебе приходится спрашивать у каких-то родственников неназываемых. Поди, я и имени его не знаю.

— Знаешь. Просто это не вовремя, — лицо Джейме отражало растерянность. Тирион достал с полки над столом фотоальбом и вручил его брату.

— Любопытная книжка, — процедил он сквозь зубы. — Кстати, скажи-ка мне, мой скрытный брат, чьи инициалы на корешке, а?

Он воззрился на брата с интересом. Что-то ему подсказывало, что Джейме знает.

— Нашей матери, — ответил он тихо. — Джоанна Ланнистер.

— И откуда у тебя ее альбом, позволь уточнить? Я не видел раньше этой вещи в доме.

— Ты знаешь? — наконец спросил Джейме. Вместо ответа Тирион протянул брату пленку. Джейме посмотрел на него непонимающе.

— Не смотри на нее так, словно видишь в первый раз, — упрекнул его Тирион.

— Почему я не могу смотреть, как в первый раз, на то, что я вижу в первый раз, не подскажешь? — уточнил Джейме ехидно.

— Смешно, — буркнул Тирион, проходя к компьютеру. — А так?

После некоторой работы с пленкой изображение на экране было очень крупным и ярким. Тирион бережно выводил оттенки на снимке, чувствуя трепет настоящего реставратора, возвращающего к жизни шедевр.

— Папа, мама, какой-то мужик, — перечислил Джейме тоном экскурсовода. — Первый раз вижу это фото, как я и говорил раньше.

— Да, вот только эта женщина по центру, — начал Тирион, стараясь не дать голосу дрогнуть, — с некоторых пор оказалось, что она необычайно мало говорит. Мало для живой, но слишком много для мертвой. Джейме, ты знал?

Взгляды братьев пересеклись.

— Узнал недавно. Случайно. Обещал не трепать языком.

— Что ты обещал?! — Тирион взорвался. — Джейме, что, совсем свихнулся? Мы говорим о моей матери! Нашей матери! Я ее даже не видел никогда.

— Прости, но она настояла, — вид у Джейме был как у больного пса. — Это несправедливо, я так и сказал ей, а она…

— Ты дал мне этот альбом, чтобы я докопался сам? — испытующим взглядом вонзился младший в старшего. Тот кивнул.

— Джейме, ты редкая свинья. Да, я докопался. Думал, свихнусь. А ты даже на звонки не отвечал.