– Осторожно!!!

И, прежде чем он успел что-либо понять, ему на голову свалилось огромное полено, упавшее с перекрытия недостроенного сарая. Майкл упал на пол и отключился.

Онемевшая от ужаса Клэр некоторое время широко распахнутыми глазами смотрела на бесчувственное тело Майкла, а затем громко позвала на помощь. К ней подскочил один из работников студии. Увидев парня, лежащего на полу, немолодой мужчина забил тревогу и вызвался вызвать врача.

– Не стоит, – остановила его Клэр. – Здесь есть какая-нибудь маленькая комнатка?

– Да, мисс. Старая гримерная недалеко отсюда. Там никого нет, мы вскоре начнем там ремонт.

– В таком случае, помогите мне отнести его туда, пока я найду где-нибудь нашатырь.

Мужчина взвалил Майкла к себе на плечо и отнес его в гримерку, затем уложил на деревянную кушетку, стоявшую там же. Вскоре прибежала Клэр с бутылочкой нашатырного спирта и горячо поблагодарила мужчину. Когда тот ушел, девушка осмотрела голову Майкла. На месте удара образовалась огромная шишка, однако крови не было. Клэр открыла бутылочку и поднесла ее к носу парня. Тот сразу беспокойно зашевелил головой и открыл глаза.

Первое, что он увидел – обеспокоенное лицо Клэр, склоненное над ним.

– Что это было? – спросил Майкл, чувствуя ноющую боль в затылке.

– Полено. Я же говорила тебе, Грэнс, уходи оттуда! Так нет же!

– Не сердись, Клэр!

– Да ну тебя!

Девушка соскочила с кушетки и подошла к зеркалу. Ее былой испуг в мгновение ока сменился рассерженностью на нерадивого коллегу, так что она некоторое время стояла надутая, повернувшись к нему спиной.

Чтобы хоть как-нибудь привлечь внимание обиженной девушки, Майкл застонал.

Клэр мгновенно среагировала на стон:

– Что? Что такое?

– Такая резкая боль... О-о-о... Кажется, у меня начинается жар.

Насчет последнего Майкл не лукавил – температура действительно давала о себе знать.

Клэр подошла к нему и снова присела на край кушетки, а затем прикоснулась губами к пылающему лбу:

– Так и есть. Тебе надо в больницу.

– Нет, это ерунда. Посиди немного со мной, и все пройдет.

Девушка заерзала на краю кушетки:

– Вообще-то, мне тоже пора домой. Мы же до сих пор на киностудии!

В голове у Майкла созрела шальная мысль.

– Ну, хорошо. Проверь мне еще температуру, и разъедемся по домам.

– Зачем? Я же только что проверила!

– Кажется, жар еще сильнее.

Когда Клэр наклонилась, чтобы попробовать лоб у больного, Грэнс воспользовался моментом и припал к ее губам в легком поцелуе. Девушка мгновенно отскочила:

– Идиот!

Не сказав больше ни слова, она выскочила из гримерки и громко хлопнула дверью.

Майкл же вытянулся на кушетке и подложил под голову руки, которые тут же с ругательством убрал, так как шишка на голове резко напомнила о своем месторасположении.

====== Глава 23, в которой Кортни подвергается внезапному порыву. ======

И снова студия звукозаписи. И снова Дэн Питерсон. Стараясь не глядеть на его угрюмое и рассерженное лицо, Кортни надела наушники и зашла в комнату. Она встала напротив микрофона и кивнула сидящему за стеклом Дэну. Тот включил музыку и сделал девушке знак: «Начинай!»

Девушка закрыла глаза и запела. Слова песни словно лились потоком, не вызывая со стороны Кортни никаких усилий. К ее удивлению, Питерсон не предпринимал никаких попыток остановить ее или заставить петь заново. Когда зазвучали последние аккорды, Кортни открыла глаза и посмотрела на Дэна. Тот с каменным лицом сделал знак: «Все!» и снял с себя наушники. Девушка последовала его примеру и вышла из комнаты.

– Что скажешь, Дэн? – как можно бодрее поинтересовалась Кровавая Мэри, раздираемая противоречиями. С одной стороны, ей надо было завоевать расположение замкнутого парня, стоящего напротив нее, а с другой стороны, она была слишком независима и самоуверенна, чтобы исполнять чьи-то приказы и идти на сближение. Силясь обнаружить в Питерсоне какие-либо положительные черты, которые она приветствовала в мужчинах, такие как чувство юмора, обходительность и готовность всегда придти на помощь, она заходила в тупик, не видя ничего похожего на все вышеперечисленное. В ее обществе он всегда был в скверном настроении, никогда не открывал перед ней дверь и не подавал никакого вида жалости или тревоги, когда Кортни сильно ударялась локтем или коленом, что случалось неоднократно. В общем, по заключению Кортни, Дэн Питерсон был абсолютно скучным и неинтересным собеседником, бесчувственным чурбаном.

И вот теперь, ожидая ответа от этого «куска гранита», как про себя окрестила его девушка, она начинала потихоньку терять тот запас терпения, которым наделила природа вспыльчивую и импульсивную красотку. Питерсон почесал подбородок и произнес, растягивая слова:

– Все прошло хорошо, твой дебютный диск готов к выпуску.

– Правда? – обрадовалась Кортни.

– Угу.

– А-а-а-а! – закричала девушка и подскочила на месте. Неожиданно для себя она подскочила к Питерсону, взяла его лицо в ладони и крепко расцеловала в обе щеки, после чего отскочила и запрыгала по всей студии, разбрасывая бумаги во все стороны. Дэн стоял оторопело, не зная, что предпринять. Поцелуи Кортни горели на его щеках, словно клеймо, и он машинально потрогал щеки, опасаясь следов помады, которые могли пробудить ненужные расспросы у окружающих. Таковых не оказалось, и Дэн продолжал смотреть на беснующуюся девушку, прикидывая, что сделать: остановить ее или присоединиться к ней. Но Кортни сама остановилась, перевела дыхание, помахала Питерсону рукой и выбежала из студии звукозаписи, весело насвистывая мелодию своей первой песни: «Я буду знаменитой, запомни меня!»