Он посмотрел на свою лодыжку и поморщился.

– Вот черт!

– Ходить можешь? – заботливо спросила я.

Ирвинг сделал несколько шагов и зашипел от боли.

– Больно, черт возьми.

«Что же делать?» – подумала я.

А вслух сказала:

– Садись на багажник, я повезу тебя домой.

Он запротестовал:

– Нет-нет, Клэр, я тяжелый, ты не увезешь меня.

– Садись, я сказала!

Ирвинг раздраженно покосился на меня, но все-таки вскарабкался на велосипед. Я схватилась покрепче за руль, с трудом выпрямила велосипед, поставила ногу на педаль и начала с силой отталкиваться свободной ногой. Когда велосипед набрал более-менее нормальную скорость, я на начала крутить педали. Ирвинг был тяжелый, я не спорю. Но сил мне придавала та мысль, что я помогу ему, и я прикладывала еще больше сил, для того, чтобы крутить педали.

Выехав на пустынное шоссе, я осторожно поехала вдоль крутого обрыва.

– Аккуратно! – подал голос Ирвинг. – Не упади с обрыва, иначе будет плохо.

Я угукнула, не поворачивая головы.

Наконец, я добралась до долгожданного поворота. В этой части нашего маленького Калифорнийского городка, Монтерей, находились дома наиболее состоятельных граждан. В одном из этих белых двухэтажных зданий и жил Ирвинг вместе с матерью.

Я затормозила у дома, буквально свалившись с велосипеда. Ирвинг соскочил с багажника:

– Ма-ам! У нас Клэр в гостях!

Из уютного палисадника вышла миссис Ларсон:

– Клэр! Иди сюда, дай я тебя обниму!

– Тетя Джоун!

Я подскочила к матери Ирвинга и обняла ее, тем самым давая своему травмированному другу скрыться в глубинах дома, чтобы тайком от матери зализать раны. Но от Джоун Ларсон никогда ничего не скрывалось.

– Сынок, а что это у тебя с ногой?

Тот замялся на пороге:

– Э-э-э... Ну, я всего лишь упал с велосипеда.

Миссис Ларсон упела руки в бока:

– А ну-ка, иди сюда!

Тот послушно подошел и позволил матери ощупать свою лодыжку. Я стояла в стороне, чувствуя себя немного виноватой.

– Ну что ж, – сказала тетя Джоун, – всего лишь сильный ушиб, слава Богу, не перелом. Иди в кровать и жди меня там, я приду и перевяжу тебе ногу. А ты, дорогая моя, – обратилась она ко мне, – иди на кухню. На столе стоит свежее овсяное печенье и апельсиновый сок, перекуси. А я приведу ногу сына в порядок и присоединюсь к тебе.

Я кивнула и зашла на кухню. Оттуда я позвонила матери, сообщив, что остаюсь в гостях у Ирвинга. Такое бывало часто, иногда я днями пропадала у них в гостях, а потому мама легко отпустила меня. Я налила себе стакан сока и взобралась на барный стул. Мне всегда нравилось сидеть на нем, болтая ногами в воздухе. Когда я прикончила три штучки печенья и два стакана сока, на кухню зашла миссис Ларсон.

– Как он, тетя Джоун?

– Все хорошо, перевязала ему ногу. Сейчас он у себя в кровати. Ты поела?

– Да, тетя Джоун, спасибо!

Она ласково улыбнулась и погладила меня по голове. Я уже давно поняла, что миссис Ларсон очень хотела девочку, и я была ей как будто дочь.

– А можно я пойду к Ирвингу?

– Иди, конечно! Вы прямо ни минуты друг без друга не можете.

Я улыбнулась:

– Ну, мы же как брат и сестра, тетя Джоун! Чему уж тут удивляться!

Ирвинг лежал в своей большой двуспальной кровати, раскинув руки в сторону. Окна были плотно зашторены, создавая сумрак. Спальня была оклеена обоями темно-вишневого цвета, такого же цвета было и постельное белье на кровати. Ирвингу всегда нравился этот цвет.

– Можно к тебе? – спросила я, подходя к кровати.

– Валяй.

Я с ногами взобралась на кровать и села рядом с другом, обхватив руками колени.

– Тебе сильно больно? – участливо спросила я, кивая на его ногу.

– Да ничего, все нормально. Тебе сильней досталось.

Я вспомнила о своей спине и поморщилась:

– Да ничего, бывало и хуже. Синяк будет.

Я повернулась на бок, лицом к Ирвингу, и улыбнулась. Но он не ответил на мою улыбку. Я встревожилась, но виду не подала.

Ирвинг заложил руки за голову и тихо сказал:

– Клэри, я очень долго думал и теперь хочу задать тебе один вопрос.

– Какой? – поинтересовалась я и подвинулась ближе.

– Когда мы вырастем, ты выйдешь за меня замуж?

Я оторопела:

– Что?

Ирвинг повторил свой вопрос, выжидающе глядя в мои глаза.

Оторопелость прошла, и я ответила:

– Конечно, да! Я ведь тебя почти всю свою сознательную жизнь знаю!

С этими словами я пододвинулась ближе и обняла его руку, прижавшись щекой к плечу.

На следующий день после этого случая, я вернулась домой. Внутри меня словно зажегся лучик света, и я целый день ходила по дому, напевая песенки. А потом, через неделю, ко мне явился хмурый Ирвинг и сообщил, что они с матерью переезжают в Лос-Анджелес. Я не поверила своим ушам.

– Ты шутишь?

– Нет, Клэри, не шучу. Просто мама давно вынашивала эту идею, и вот теперь ее мечта сбылась.

– Нет! – я повисла на шее Ирвинга, не желая отпускать своего лучшего друга, куда бы то ни было.