От радости, что Саймон все же пришел, у Сандоры чуть не подкосились ноги, и улыбка растянулась до ушей. Она повернулась лицом к Штольцу и встретилась с его глазами.

– Я приехала без накидки, Саймон. Было тепло. Спасибо за заботу.

Глядя на него, Сандра понимала, что игра, устроенная Джейн, уже давно вышла за рамки спецзаданий, и она, агент Сандора, влюбилась в агента Доллара по уши, впрочем, как и он в нее. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы все шпионские организации и Джейн в том числе, пропали навсегда, оставив ее наедине с Саймоном.

Стараясь соблюдать рамки приличия, Штольц взял девушку под руку, и они пошли к остальным гостям. Выполнив свой долг, Штольц незаметно вывел свою возлюбленную на балкон, обнял сзади, чтобы ей не было холодно, и прошептал на ухо:

– Выглядишь просто шикарно!

– Спасибо! – смутилась Сандра, опустив взгляд к носкам босоножек.

Ей было безумно приятно и тепло стоять так, вдали от всех, вместе со Штольцем.

Тем временем объявили танцы. Подвыпивший Ирвинг обвел глазами зал в поисках Джанис, пропавшую неизвестно куда. Взгляд его наткнулся на девушку Грэнса, Клэр. Она сидела на диване прямо, как палка, и глядела прямо на него, в упор. Сам Майкл оживленно болтал с Питерсоном, оживленно жестикулируя. Ирвинг решил воспользоваться моментом и подошел к девушке. Та подскочила со своего места и уставилась на него так, словно он был призраком.

– Э, девушка, позвольте пригласить вас на танец! – проговорил Ирвинг, вытянув вперед руку.

Клэр только кивнула и приняла его предложение. Рука у нее была холодной, как лед, и Ирвингу это не понравилось. Он рванул Меддокс на себя и крепко прижал к своей груди.

Та испуганно ойкнула.

Ирвинг закружил ее в медляке.

– Эй, телочка, что ты такая холодная? Или Грэнс тебя плохо ночью согревает? Хотя... нет! Еще ни одна девка не жаловалась, насколько я знаю.

На глаза Клэр от испуга и возмущения выступили слезы:

– Ирвинг... Отпусти меня!

– Э-э-э, нет! Потанцуй со мной еще, малышка!

– Ты пьян! Отпусти!

– Как пьян? Я трезв, как священник!

– Как ты можешь... Я тебя не узнаю!

– А чего это ты должна меня узнавать? Или мы были знакомы, а?

Клэр закрыла глаза и из-под прикрытых век потекли слезы. Она не могла при таком скоплении людей применить приемы самообороны, а потому мысленно взывала к Богу.

Майкл, оживленно болтавший с Питерсоном, краем глаза заметил, что Ирвинг таскает по всему залу Клэр, крепко прижав ее к себе, и она плачет, не в силах вырваться. Грэнс грязно выругался и бросился туда. Он вырвал блондинку из рук Ирвинга и запечатал ему кулаком рот.

Тот пошатнулся и отступил на пару шагов.

Казанова взял своего лучшего друга за грудки и резко встряхнул:

– Запомни на всю свою жизнь, Ирвинг! Еще раз позволишь подобное отношение к этой девушке, ты здорово об этом пожалеешь!

Он отбросил его в сторону и повернулся к Клэр. Майкл вытащил из кармашка платок и подал ей.

Ирвинг некоторое время стоял молча, затем вытер кровь костяшками пальцев и вышел из зала. Люди в зале снова вернулись к прерванному разговору. Джанис и Кортни взяли Клэр под руки и увели в женскую комнату.

– В чем дело? – спросила Кортни.

Клэр вытерла нос и пробормотала:

– Это очень старая история, она касается только меня и Ирвинга.

====== Глава 25, в которой Клэр рассказывает подругам свою историю. ======

– Давай же, Клэр, расскажи нам!

Джанис взяла ее холодные руки в свои и ласково посмотрела в глаза девушки. Та хлюпнула носом, решительно вытерла слезы и начала рассказ. Все внимательно слушали ее, не перебивая и не шевелясь.

– Все очень просто, – произнесла Клэр, – Ирвинг – друг моего детства. С ним у меня связаны лучшие воспоминания. Мы знали друг друга с четырех лет, вернее, с моих четырех лет. Сколько я себя помню, мы бегали на пляж, лазили, как обезьянки, на пальмы, иногда падали оттуда... Бегали, как угорелые, по улице наперегонки... Но так было только шесть лет. Все круто поменялось в один жаркий летний день.

Мне нечего было делать, и буквально полдня я не могла себя занять. Я ходила возле дома, купая загорелые ноги в горячей уличной пыли. Воздух не двигался, создавая миражи. Вдруг, на повороте улицы что-то блеснуло. Я присмотрелась. Кто-то ехал на велосипеде. Это был Ирвинг. Он сосредоточенно крутил педали, и, поравнявшись со мной, резко затормозил.

– Ирвинг! – радостно воскликнула я, подбегая к другу.

– Прыгай на багажник, прокачу!

Я с готовностью кивнула. Ларсон активно заработал педалями, и я на ходу запрыгнула на велосипед. Ирвинг с силой налег на педали и поехал по дороге, виляя передним колесом. У меня внутри все сжималось – я боялась, что друг не справится с управлением, и мы упадем. Но он, наоборот, развил огромную скорость, и я лишь испуганно держалась за его плечи. Мы съехали с грунтовки, и Ирвинг резко ударил по тормозам. Я упала на каменистую почву и больно ударилась спиной. От удара у меня потемнело в глазах. Ирвинг склонился надо мной:

– Эй, Клэри, ты как?

– Ты что, вообще уже? Ты чуть нас не угробил!

– Нет, Клэри, я бы нас угробил, если бы не затормозил. Видишь?

Я посмотрела в ту сторону. По асфальтированной дороге нескончаемым потоком ехали грузовые машины. Мы молча наблюдали за ними, и до меня, наконец, дошло, что он только что спас нам жизнь.

Краем глаза я посмотрела на его ноги и негромко вскрикнула. Штанина его темно-синих джинс была порвана, а лодыжка распухла до слоновьих размеров.

– Боже, Ирвинг! У тебя что-то с ногой!