– Добро пожаловать в Суну, Мидзукагэ-доно, Чоджуро-сан, – поприветствовал гостей Гаара, проигнорировав экскламации тануки. – Как Вы добрались?

– О, прекрасно! – оживленно отозвалась Мэй, между делом осмотрев из-под косой челки мнущихся в сторонке постовых. – Правда, Чоджуро? – она бросила взгляд на своего сопровождающего – вялого и нерешительного парня лет восемнадцати, за спиной которого был привязан забинтованный меч, по размеру едва ли не превышавший его самого.

– Да, Мидзукагэ-сама, – промямлил тот, взъерошив на затылке сине-серые волосы и поправив перманентно сползавшие квадратные очки.

– Надеюсь, жара Вас не слишком утомила? – Гаара приглашающим жестом указал на лестницу, ведущую на трибуну для Кагэ.

– Что Вы! После сырости и тумана Кири, Ваше солнце – это настоящий праздник, – кокетливо подхватив длинную юбку и игриво улыбнувшись накрашенными темно-синей помадой губами, Мидзукагэ проследовала наверх в сопровождении своего телохранителя, испуганно оглядывавшего обстановку и комкавшего в кулаке чрезмерно длинные рукава. – Я смотрю, коллеги уже прибыли, – зеленый глаз вспыхнул, как только она вошла в шатер сквозь заботливо приподнятые шелковые шторы и увидела занятых неспешной беседой Райкагэ, Цунадэ и Джирайю, а также стоящего поодаль Даруи.

– Да, – подтвердил Гаара, – ожидаем только Тсучикагэ-доно.

– Чудесно, – отозвалась Мидзукагэ и направилась к коллегам, явно определив для себя фаворитом Эя, расправив плечи и откинув за спину непослушные волосы.

Когда Гаара вновь спустился к воротам под звуки исполняемого Шукаку на несколько голосов торжественного марша, постовые вовсю пытались успокоить беснующегося старичка очень маленького роста, расхаживавшего взад-вперед, поминутно потирая одной рукой поясницу, а другой – промокая вспотевший лоб.

– Подождите всего одну минуту, Тсучикагэ-сама, – увещевали постовые, поднося старику то стакан воды, то чистое полотенце.

– Где этот малец? Долго еще он будет заставлять себя ждать? – сердито проворчал старик, небрежным жестом отказываясь от любых знаков внимания к своей персоне.

– Кадзекагэ-сама провожает до трибуны Мидзукагэ-сама, – осторожно сообщил один из дежурных. – Он уже совсем скоро вернется.

Стоявший несколько в стороне сопровождающий Ооноки – могучий Китсучи – сокрушенно покачал головой и сочувственно посмотрел на постового, посмевшего неосторожно упомянуть правителя Скрытого Тумана – по определению злейшего врага его тестя. Китсучи бросил взгляд на сжатые в кулаки морщинистые пальцы, сведенные на переносице густые седые брови, планомерно краснеющую лысину старика и про себя уже пожалел нервы молодого Кадзекагэ, на которых Ооноки однозначно сыграет замысловатую симфонию.

– Большая честь приветствовать Вас в Суне, Тсучикагэ-доно, – Гаара спешно подошел к старику, протягивая руку и выразительно глянув на облегченно выдохнувших постовых.

– Ты, должно быть, считаешь себя особенным, потому что стал Кагэ в таком юном возрасте? – насмешливо проговорил Ооноки, внимательно глядя на юношу снизу вверх и демонстративно не подавая в ответ руки. – Да, твой незабвенный папаша, судя по всему, хорошо тебя тренировал. Вот только не научил хорошим манерам, – лицо старика скривилось в усмешке. – Неприлично заставлять себя ждать, – назидательно проговорил он, прищурившись, – и тебе следовало бы называть меня Тсучикагэ-сама, я старше тебя на несколько десятков лет!

– Яблоко от яблони недалеко падает, – проворчал Шукаку. – Теперь понятно, в кого эта пигалица такая невоспитанная! Чертов старпер, он нас раздражает!

– Вы, безусловно, правы, Тсучикагэ-доно, – Гаара слегка склонил голову, прищурил бирюзовые глаза и опустил руку, понимая, что рукопожатия он не дождется. – Однако если бы я полностью следовал всем наветам Четвертого Кадзекагэ, я никогда не стал бы Пятым. Прошу Вас на трибуну, там прохладно и можно немного передохнуть, выпить стакан воды.

– Вот уж нет, благодарю покорно! – хмыкнул старик, вздернув подбородок. – Быть отравленным одним из ваших замысловатых ядов и умереть в агонии не входило в мои сегодняшние планы. Потрудись проводить меня туда, откуда будет хорошо видно арену.

– Прошу, – Гаара изобразил самое приветливое выражение лица, на которое он был способен, и жестом пригласил Ооноки пройти вперед. – Китсучи-сан, добро пожаловать, – несколько запоздало обратился он к по-прежнему стоявшему в стороне мужчине, посмотрев в большие темно-серые глаза. Китсучи понимающе кивнул, вернул юноше сочувствующий взгляд и последовал за тестем и Кадзекагэ, потирая аккуратную бороду.

– Беру назад свои слова про спортзал, мой блистательный, – высунул нос Шукаку. – Из Пяти Кагэ по крайней мере по харизме у нас твердое второе место!

Как только все Кагэ заняли свои почетные места в ложе, Гаара подал сигнал к началу турнира. Взгляды всех участников, учителей, болельщиков и зрителей на трибунах устремились на запущенное Темари и Шикамару импровизированное табло для определения соперников в грядущих матчах.

“Первый бой: Ботан против Хьюга Ханаби”, – значилось на экране.