– Нет, – честно признался блондин.

Сакура задумчиво посмотрела на гору с высеченными на ней лицами Хокагэ. Лицо девушки вдруг просветлело, на губах заиграла легкая улыбка.

– Иногда на первый взгляд кажется хорошим что-то одно, но потом… – она помолчала, остановившимися глазами глядя за спину Наруто. – Потом вдруг оказывается, что оно не такое уж и хорошее. Зато то, что раньше казалось неправильным, странным, даже отталкивающим… вдруг предстает в ином свете.

– Сакура-чан, ты меня совсем запутала, – расстроился Наруто, глядя на посерьезневшую подругу.

Парень проследил за ее взглядом и не нашел за спиной решительно ничего интересного, если не считать облаченного во все зеленое и улыбавшегося во все тридцать два блестящих зуба Гая-сенсея, который вышел на вечернюю пробежку в сопровождении верного, не менее зеленого и довольного Толстобровика.

– Прости, Наруто! – Сакура мягко улыбнулась, тряхнув головой, словно отгоняя грустные мысли, и посмотрела на растерянного парня. – Я это к тому, что ты пропустил этот бой, возможно, именно потому, что впереди тебя ждет еще много блестящих сражений. Выше нос!

Из всей глубокомысленной речи с философским подтекстом Наруто услышал только последний пассаж про блестящие сражения в будущем и тут же логично заключил, что на голодный желудок сражаться смысла нет никакого.

– Спасибо, Сакура-чан! – просиял Удзумаки, расправил широкие плечи и взял курс на Ичираку-рамен.

Сумерки опустились на Деревню Скрытого Песка не более часа назад, но из открытого окна кабинета Кадзекагэ уже веяло прохладой, как будто и не было изнуряющей полуденной жары. Гаара сидел за столом и пятый раз перечитывал одну и ту же строчку из последнего донесения разведывательного отряда, но никак не мог уловить ее смысл. Мысли наотрез отказывались концентрироваться на сути прочитанного, а вольными птицами порхали под самым потолком кабинета, стремясь покинуть просторную комнату, вылететь в распахнутое окно и устремиться туда, где сейчас были его брат и сестра. Молодой Кадзекагэ не понаслышке был знаком с постоянной борьбой с внутренними демонами, необходимостью держать себя в руках и важностью самоконтроля, однако сейчас удержать в клетке собственные мысли ему не удавалось.

Положив локти на стол, запустив длинные пальцы в огненно-красные волосы и прикрыв усталые глаза, Гаара был вынужден признаться самому себе, что находился в крайней степени волнения и испытывал неведомое ему доселе всепоглощающее беспокойство. Впрочем, шиноби, вошедший в это мгновение в кабинет, увидел обычное бледное и спокойное лицо могущественного правителя Суны с чуть затуманенными бирюзовыми глазами, осененными неизменными темными кругами – свидетельством его бесчисленных бессонных ночей.

– Кадзекагэ-сама, это несколько минут назад принес хорек Темари-сан. – Чуунин поклонился, передавая свернутый в трубочку листок бумаги.

Протянутая за письмом рука не дрогнула, лишь слегка сжав бумажку цепкими пальцами, напряженный взгляд нетерпеливо пробежал по неровным строчкам сумбурного, но, без сомнения, радостного послания сестры, плотно сжатые губы расслабились. Только едва заметный вздох облегчения мог выдать Гаару, однако чуунин его не заметил.

– Спасибо, – степенно проговорил Кадзекагэ, откладывая полученное сообщение в сторону. – Хорька надо покормить.

Оставшись один, Гаара еще раз перечитал письмо сестры, слегка улыбнувшись ее сбивчивой манере излагать мысли. Медленно поднявшись, чтобы не потревожить привычную головную боль, он подошел к окну и окинул хозяйским взглядом горевшую вечерними огнями Деревню. Мысли разом пришли в порядок, волнение и беспокойство отступили: брат и сестра в безопасности, миссия успешно выполнена, никто из шиноби не пострадал, Акацки повержены. Кадзекагэ вздохнул полной грудью и медленно выдохнул, удовлетворенно прикрыв глаза.

Гаара живо представил, как завтра утром Темари влетит в его кабинет, устроится на своем любимом широком подоконнике, подтянув колени к груди, и будет увлеченно рассказывать об их миссии, поминутно бросая взгляд в окно. Как вслед за ней медленно, вразвалочку войдет Канкуро, усядется в большое кожаное кресло, вытянув в проход непомерно длинные ноги, и, изобразив на лице снисходительную улыбку, будет делать вид, что не слушает рассказ сестры, и невпопад комментировать, заставляя ее злиться и краснеть. Как сам Гаара будет внимательно слушать сумбурное, эмоциональное повествование, стараясь не пропустить ни одного взгляда, ни одного жеста, сохраняя на лице вежливую полуулыбку и бесконечно наслаждаясь общением. Как Темари нерешительно замрет за спинкой его кресла на пару секунд, робко потреплет его по волосам, едва заметно вздохнув, и, непременно отвесив Канкуро подзатыльник, стремительно выпорхнет из кабинета, оставив их с братом восхищенно смотреть ей вслед.

Пятый Кадзекагэ открыл глаза, уголки тонких бледных губ чуть дрогнули в искренней и светлой полуулыбке, которая так редко посещала его лицо и которую практически никто никогда не видел. Никто, кроме брата и сестры.

====== Глава 35. Проклятие Пророчества Великого Отшельника ======

Внимание: Поскольку Кишимото-сан не уточнил порядок получения ранга джонин, мы сочли возможным сделать собственные предположения.

>>>>>

В кабинете Хокагэ перед массивным деревянным столом, заваленным свитками и книгами, выстроились Хатаке Какаши, Нара Шикамару, Яманака Ино и Акимичи Чоджи. Джирайя на правах старого друга и самого старшего члена собрания в непринужденной позе развалился в кожаном кресле напротив Цунадэ, предварительно прислонив к подлокотнику висевший за спиной свиток. За правым плечом Хокагэ, скромно потупившись, стояла Сакура.