Но после детства все пошло не так, как мечталось.

Матвей и Игорь хотели служить вместе. Поначалу все шло к этому. Повестку получили на один и тот же день. Надеялись попасть в одну часть, им это в районном военкомате обещали. Сходили напоследок в Старую рощу. На вырубке под сосной закопали бутылку водки, на этикетке написали дату их обязательной встречи через три года после службы. Что бы ни случилось. Дали клятву друг другу.

В армию их провожали по традиции всей улицей. Взявшись за руки, шли с песнями на окраину деревни до большака, где стоял грузовик, готовый доставить их до районного военкомата. Девки и парни орали хмельными голосами «сормача»:

– Шурка – лебедь, Шурка – лебедь, Шурка – лебедь белая,

Мне жениться не велела, сама что наделала?..

Что ты, мама, рано встала, самовар поставила,

Накормила, напоила, в армию отправила?

Некрута, некрутики, наломали в поле прутики,

Прутики еловые, девчонки чернобровые!..

Рядом с Матвеем шла, прижавшись к нему воробышком, Тася Ромашка, взволнованная, раскрасневшаяся от глотка крепкого первача «на дорожку». Споткнулась о каменистую кочку на горе Великанихе, май был переменчивым: то дождливым и прохладным, то сухим и жарким.

– Ой, девки, негоже-то как! Матвейка в солдатах другую бабенку найдет!

И тут же частушку пропела:

– Я надену юбку рябу,

Рябу-перерябую,

Кто с моим миленком сядет,

Морду покорябую!..

В городском военкомате Матвея с Игорем зачислили, как они и ожидали, в одну команду. Предупредили по репродуктору, что отправить могут в любой момент, поэтому приказано никому никуда не отлучаться. Во дворе сновали офицеры и сержанты – «покупатели», намекали с грозным видом, что их ждет Туркестанский военный округ, а там рядом граница с Афганистаном, куда введен Ограниченный контингент советских войск. Эти слухи будоражили всех призывников, щекотали нервы.

Отправка задерживалась. Каждые полчаса устраивались переклички. Во дворе военкомата было пыльно и душно. Сопровождавшие приносили призывникам бутылки лимонада и, тайком, разливного пива в бидончиках. Среди этой суматохи к Матвею подошел дежурный сержант с КПП:

– Ты Никифоров Матвей из деревни Афанасьевка?

Матвей с удивлением посмотрел на него. Сержант довольно улыбнулся:

– Я тебя вычислил. Описание точное: худощавый, сутуловатый, среднего роста, серо-голубые глаза, взгляд задумчивый… А чего он у тебя задумчивый, а? Родина ждет своих героев, о чем думать! Рубашка синяя, в клетку. А это твой друг: светловолосый, коренастый, в спортивной куртке, глаза веселые, – вот это правильно! – Сержант по-свойски похлопал по плечу Игоря. – Забудь о маминых пирожках и о свободной жизни на два года. Ты даже не представляешь, что тебя ждет! Веревку прихватил?

– Забыл в чулане вместе с пирожками. Не одолжишь?

– О, да ты ерепенистый! Ничего, мы научим тебя Родину любить и старших по званию уважать. Ладно, – он повернулся к Матвею. – Там тебя ждут. Но нужно заплатить червонец.

– За что?

– Чтобы тебя пропустили через КПП. Я договорился.

– Какие деньги? – возмутился Игорь. – Ты же сам солдат…

– Согласен, – ответил поспешно Матвей, увидев, как налились злостью глаза сержанта.

У военкомата его ждала Тася Ромашка. Растрепанные каштановые волосы, покрасневшие глаза. У Матвея сжалось сердце: ему не хотелось возвращаться в тот прежний мир, даже ненадолго. Он уже настроил себя на другую жизнь – жесткую и суровую, без сентиментов и расслабленности.

– Тася? Ты почему не уехала домой?

– Я не могу, пока ты здесь. Я уговорила сержанта найти тебя и провести через КПП. – Она всхлипнула, достала носовой платок.

– Ты дала ему денег?

– Это не важно. Главное, я еще раз увидела тебя. Я обещала твоей маме дождаться вашей отправки. Ты не знаешь еще, куда вас отправят? Буду Богу молиться, чтобы не туда. Только не туда.

– Давай пройдемся.

Рядом находился парк с подстриженными темно-зелеными липами, цветущей акацией, пахучей сиренью. В кустах шиповника беззаботно чирикали воробьи.

Матвей с Тасей шли по дорожке вдоль клумб с тюльпанами. Суетились вокруг них доверчивые голуби. В центре парка шумел фонтан, разбрызгивая по сторонам цветными веерами воду.

– Я купила тебе лимонад, – спохватилась Тася. – «Буратино». Ты ведь любишь лимонад?

Он сделал жадно несколько глотков.

Не знал, что говорить.

С Тасей Ромашкиной – Ромашкой они дружили с раннего детства. Жили на одной улице. У Таси были старшая сестра, но с ней она мало общалась – сестру увлекали взрослые интересы, у нее была своя компания сверстниц. А вот ровесниц Таси на их улице не было, и так получилось, что она «прилипла» к Матвейке. К нему Тася с самого начала относилась как к младшему брату, всячески опекала его. Ее любимой игрой с Матвейкой была игра в семью. Летом они устраивали дом среди бревен и досок, а зимой вычищали лопатами «квартиру» среди сугробов. У них в зимней «квартире» все было почти по-настоящему: прихожая с зеркалом, кухня с печкой и холодильником, зал с мебелью и телевизором. Обстановку Матвейка устраивал изо льда и кусков плотного снежного наста. А Тася приносила из дома старую ненужную посуду и готовила настоящий обед. Особенно вкусным казался Матвейке салат из мерзлых яблок и рябины вприкуску с коркой свежего ржаного хлеба, посыпанной свежим пушистым снегом.

К их дружбе все так привыкли, что никому и в голову не приходило дразнить их женихом и невестой. Когда Матвейка подружился с Игорьком, Тася отнеслась к этому спокойно, даже по-женски мудро: отошла в сторону – у мальчишки должны быть свои друзья и интересы. К Матвейке приходила тогда, когда он был один, и она знала, что не помешает его мальчишеским делам.

Как Матвейка относился к ней? Он не задумывался над этим, пока не познакомился с Ингой Серебряковой. Тася – подружка. Надежная, преданная, симпатичная, но всего лишь подружка. С ней спокойно и нескучно, всегда придумает какую-нибудь игру. Совсем не так с Ингой. Даже имя ее – какое-то инопланетное для их деревни – заставляло его сердце чаще биться…