– Алекс...
– прошептали со стороны.

– ... Что?
– Она откликнулась не сразу, некоторое время соображая, будет ли понятно Кэйтрии, что она уже плачет, не в силах сдерживать боль.

– Ты не спишь? Я хочу подогреть отвар. Будешь?

– Буду.

Когда Кэйтрия с подносиком, на котором стояла не только чашка, но и зажжённая свеча, подошла к кушетке Сашки, та тяжело села и протянула руки к отвару.

– Ой, Алекс, - виновато пробормотала девушка-эльф, во все глаза глядя на неё и подставляя поднос ближе.
– Прости! Я не подумала, что твои раны!.. Их же очень много - больше, чем у меня! Пей быстрей!

– Что... так выгляжу?
– попыталась улыбнуться Сашка.

– Ага...
– всё так же виновато откликнулась та.

Кэйтрия быстро убрала поднос и снова подошла - уже с полотном, которое она использовала как одно из полотенец. Им же она и вытерла Сашке потное и заплаканное лицо, шёпотом охая и ахая.

– Я завтра сбегаю к той леди, которая нам приготовила отвар, - пообещала девушка-эльф.
– Или посмотрю такие же отвары в университетской аптеке.

– Никаких аптек!
– железным тоном сказала Сашка, уже почти пришедшая в себя.
– Без меня никуда! Поняла? Давай доживём до завтра и посмотрим, что у меня там, когда перевязку будем делать, ладно?.. Может, ещё не надо будет на отвары тратиться. Тем более есть мази. Раны должны быстро заживать. А ты как?

– Немного побаливает, - призналась Кэйтрия.
– Но это... как будто стукнулась. Чуть-чуть ноет.

– А почему ты тогда проснулась?
– упрямо спросила Сашка, внутренне благодарная за то, что Кэйтрия вдруг вскочила с кровати.

Девушка-эльф села на краешек кушетки. Мгновения смотрела на свечу - и Сашка тут же сообразила, кто будет её следующей моделью для магических картинок. Это тонкое лицо с просвечивающей кожей, эта поразительная линия глаз, этот изгиб скулы, на которую ресницы откидывают бархат тени... "Дед, а я ведь и здесь могу художником стать!" - удивилась Сашка своему открытию и даже едва не рассмеялась. Но с первыми словами Кэйтрии посерьёзнела.

– Мне приснился кошмар, - объяснила девушка.
– Я снова... вышла из той лавки...

И замолчала. Но продолжать и не надо. Сашка поняла. Подумав, она сказала:

– Знаешь, давай завтра и впрямь отсидимся дома. Ты полистаешь учебники по магическому домоводству и повяжешь - мы же достаточно ниток взяли. А я нарисую побольше картинок - и всё это добро скопом отнесём в лавку, чтобы тысячи раз не бегать.

– Это из-за меня?
– спросила Кэйтрия.

– Из-за тебя, - подтвердила Сашка.
– Пока я на ноги нормально не встану, защищать тебя нормально не могу. Но мы всё равно догоним твоих ребят. Вот увидишь!

Они улыбнулись друг другу, и Кэйтрия ушла к своей кровати.

А Сашка полежала, прислушиваясь к шелесту веток где-то далеко и редкому поскрипыванию флигеля. Наверное, ночь ветреная... И заснула, размышляя над вопросом: интересно, есть ли где поблизости лавочка для художников? И есть ли в них акварель, кроме масляных красок, которой были расписаны ширмы?..

Наутро выяснилось, что Сашка вообще встать не может. Зелье помогло заснуть, но сняло боль лишь временно. Сашка с трудом удерживалась, чтобы не завопить от боли. Впрочем, удерживало и другое: любое напряжение мгновенно бил в ноги резкой болью. Она и дышала-то быстро и осторожно. Кэйтрия споила ей остатки зелья и села рядом.

– Что будем делать?
– с отчаянием спросила она.

– Прости, Кэйтрия...
– прошептала Сашка, чувствуя, как полыхает от сухого жара, и думая, спросить - не спросить, есть ли в их мире антибиотики. А ещё... Ещё неплохо бы раздобыть спирт.
– Но в этой ситуации я не знаю. Может, отлежусь? Давай где-то до обеда потерпим? И увидим, что будет.

– Для начала я посмотрю на твои ноги, - вздохнула девушка-эльф.
– Я не целитель, но в деревне мы порой с чем только ни сталкивались.

Сашка с трудом села, сняла штаны и размотала ткань, которой ей вчера обложили обработанные мазью ноги. Кэйтрия посмотрела и тихо, будто боясь разбудить, сказала:

– Я укрою тебя своим одеялом и схожу за тётиным целителем.

Она выговорила всё это таким тоненьким голоском, словно собираясь расплакаться, но что-то в этом жалобном голоске было ещё что-то такое, чему Сашка не посмела перечить. Они с громадным трудом перетащили кушетку в коридор, подальше от комнаты Кэйтрии: не подобает телохранителю спать в одной комнате с подопечной. Там Сашка снова легла, Кэйтрия обложила ей ноги той же тканью, а потом принесла одеяло.

Время без Кэйтрии тянулось бесконечно. Зелье постепенно подействовало, но ноги на этот раз почему-то не хотели успокаиваться. Сашка лежала и думала о том, как Кэйтрия заходит в дом, как пытается пройти мимо слуг на кухне. А если её не пустят к хозяйке дома, посчитав, что племянница хочет пожаловаться на них?.. И к тёте ли пошла она? Наверное, в таком большом доме должен быть свой лекарь - или целитель, как сказала Кэйтрия. А если ему придётся платить? Сашка сразу открыла глаза и тревожно постаралась сообразить, сколько у них осталось монет и сколько из них придётся отдать из-за собственной неосторожности - это она снова вспомнила, что легкомысленно пропустила девушку на улицу впереди себя.