Помощник Сэма по-прежнему стоял на крыльце дома, и было видно, что он наблюдает за нами. Мы дошли до перекрестка аллей и свернули в сторону длинного здания с двускатной крышей, возле которого паслись пара лошадей.

– А вот и транспорт, - усмехнулся Брэндон.

– Предлагаешь позаимствовать? А за конокрадство тут разве в розыск не объявляют?

– Смотря у кого украсть. Если у игрока - то это считается обычным игровым моментом. Пострадавший может действовать по своему усмотрению. Может шерифу заявить и назначить награду за скальп. Может вообще плюнуть на это дело. А может сам найти и пристрелить ворюгу. Если найдет.

– В общем, каждый за себя?

– Главное, у Конкисты ничего не красть. Тогда - точно срок навесят.

Я покачал головой. Оглянулся в сторону дома.

– Так вот, значит, предлагаешь отблагодарить Сэма за гостеприимство? Он ведь вроде хороший мужик. Помог нам.

– Это ему ничего не стоило. Ну, и вообще... Не хочется вас расстраивать, мистер Шарп. Но я все-таки дольше здесь, в Диких землях. И умею видеть кое-что, не видимое обычному глазу.

– Например?

– Я рассказывал про ветку Истинного зрения. Один из путей развития Духа. Я пока, конечно, не особо силен. Но кое-что я успел разглядеть. У меня от этого ранчо - мурашки по коже. С виду-то все чистенько, живописно, благообразно. Но стоит шагнуть в Тонкий мир и оглядеться... Здесь все пропитано смертью. И страданиями.

Видимо, по выражению моего лица Брэндон догадался, что я не особо-то впечатлен таким объяснением.

– Можете мне не верить, конечно. Но, я вас умоляю - давайте просто свалим отсюда.

– Может, все-таки объяснишь подробнее? И предъявишь хоть какие-нибудь доказательства?

– Девчонку-прислугу помните?

– Да, я обратил внимание, что она нервничает. Чем-то напугана.

– Напугана... На ней живого места нет. В прямом смысле. Там, под платьем - сплошные кровоподтеки.

– Ты и под платья заглядывать можешь? Полезное умение.

– Да не до шуточек сейчас! Я серьезно. Та девчонка в доме... Она умирала десятки раз. И вся ее жизнь наполнена болью. Это... ненормально, мягко говоря. Особенно для такого вот милого местечка.

Я видел, что Брэндон говорит правду. Или, по крайней мере, верит в то, что говорит.

– Ну, так что? Берем лошадей и уходим?

Я снова оглянулся в сторону дома.

– А не хочешь выяснить наверняка, что здесь творится?

– Зачем? Этот ваш Сэм нас по стене размажет, если увидит, что мы тут что-то вынюхиваем. Нужно просто бежать отсюда куда подальше. Чем он тут занимается - не наше дело.

– Ну, а вдруг ты прав? И он какой-нибудь живодер?

– И что с того? Вы же сами мне регулярно напоминаете - это всего лишь виртуальная реальность. И девчонка эта - всего лишь непись. Компьютерная программа. Это даже не вещь. Это иллюзия вещи.

Я вспомнил затравленный взгляд темных глаз. Неловкие пальцы, собирающие осколки тарелки с пола. Испуганный шепот.

«Простите, господин».

Мне было не сложно представить, на что способен человек, который чувствует себя безнаказанным. Я с таким сталкивался много раз. И здесь, в виртуальности, таких наверняка полно. Но, вот ведь какая занятная штука. Когда в реале поймаешь мразь, устроившую пыточную камеру в подвале - ты понимаешь, что с ним делать. Но что, если он занимается своими делишками здесь, в виртуале, и жертвы его - всего лишь компьютерные имитации людей? Нет реальных пострадавших. Все - лишь игра. Иллюзия. Нет никакого преступления.

А мразь - есть.

– Там.

Брэндон указал на длинную одноэтажную пристройку к конюшне - кирпичную, с узкими горизонтальными окошками, похожими на черные прищуренные глаза.

– Что там?

– Не знаю точно. Но оттуда такие эманации страха и страданий, что мороз по коже.

– Может, там какая-нибудь скотобойня, или вроде того?

– Давайте не будем проверять, а?

– Надо, старина, надо, - вздохнул я и направился к пристройке.

– Зачем? Старые полицейские замашки?

– Вроде того.

Я уже подходил к воротам пристройки, когда Брэндон все-таки догнал меня. Скай бежал рядом, поджимая хвост и тревожно поскуливая.

– Давайте только быстрее, а?
– взмолился парень.

Ворота слегка скрипнули, приоткрываясь ровно настолько, чтобы мы могли протиснуться внутрь.

Пока глаза привыкали к полумраку, мы замерли неподалеку от входа. Потом потихоньку двинулись дальше, ступая по влажной, утрамбованной до каменной твердости земле, присыпанной старой соломой.

– Я, конечно, не фермер...
– пробормотал Брэндон.
– Но это что-то не очень похоже на сарай. Скорее на темницу.

– Увы, - кивнул я.

– Эй, смотрите!

По левую сторону от нас, за деревянной перегородкой, обнаружился целый ряд вмонтированных в кирпичную стену железных колец, в которые были продеты длинные ржавые цепи - на манер кандалов. Большая их часть была пуста, но в одной - в аккурат напротив узкого окошка - кто-то был.

Я подошел ближе.

На кандалах повисло изможденное тело в лохмотьях. Сквозь прорехи в рубашке виднелись жуткие шрамы на груди - неглубокие, но обширные. Спутанные длинные волосы висели, почти скрывая лицо. На руках не хватало несколько пальцев, и кровоподтеки от обрубков тянулись до самых локтей. Но самое главное - бедняга будто бы окаменел. Не шевелился, не дышал. Кожа его стала серовато-зеленого оттенка, как у статуй, которые я видел в бухте Дримерс-Бэй.