– Извини, у нас своя команда, - отрезал Брэндон.
– К тому же, ты без баффа Ошаллу. А без него ты закончишь не лучше, чем те, кто совались в эти пещеры до тебя.

Скелет разочарованно фыркнул и отвернулся.

Вскоре мы уже карабкались по вырубленным в песчанике ступеням. Стоящие у подножия лестницы колдуны, пропуская нас, в очередной раз поклонились и пожелали удачи.

Но, добравшись до входа в пещеры, мы невольно остановились.

Вход и правда был похож на огромные продолговатые ноздри, из которых сочился густой туман, заволакивающий значительную часть скального карниза.

Брэндон шумно вздохнул, потрепал по холке жмущегося к его ноге пса. Хаски нервничал и поглядывал на хозяина с беспокойством - дескать, уж не собираешься же ты соваться в это гиблое место?

Я молча встал чуть позади них и внутренне усмехался, хотя старался и не подавать виду. Мне было проще - я еще не так близко к сердцу воспринимаю эту игру. Да, временами пробирает, но потом снова возвращаюсь к реальности. Мне почему-то кажется, что это важно - не терять эту нить. Понимать, где находишься. Полное погружение - это, конечно, здорово, но как-то даже неловко на старости лет быть особо впечатлительным.

– Ну что, не передумал?
– спросил я.

Парень, не оглядываясь, покачал головой.

– Меня, правда, напрягает то, что я ни черта не знаю об этом ивенте. Я стараюсь всегда изучать матчасть, прежде чем во что-то ввязываться.

– Полезное качество.

– Да, наверное. А еще мне не по себе, что мы переходим дорогу Профессору.

Я все-таки не выдержал и рассмеялся.

– Да брось, парень! Это игра. А играть можно по-разному. Мне вот всегда нравилось рисковать. На грани фола. Вот только в реале это бывает чревато. А этот мир тем и хорош, что в нем можно попробовать все.

– Ну да, наверное, вы правы.

Я похлопал его по плечу, и вдруг - впервые, пожалуй, за все эти дни - осознал некую связь с ним. Внук, черт возьми! Сын Хелен. Какая-то часть меня, которая останется, даже когда меня уже не станет. Никогда особо не задумывался о таких вещах, но сейчас это вдруг резануло меня, да так, что едва слезы на глаза не навернулись.

Видел бы меня Дензел. Обычно это я его подкалывал за сентиментальность. Хотя... Пожалуй, ради таких вот моментов стоило приехать в Монтану.

Мы уже двинулись к входу в пещеры, осторожно ступая по колено в желтоватом тумане, когда позади нас раздался негромкий смех - сухой, отрывистый, как кашель.

Мне будто вонзили ржавый гарпун в спину - я застыл, хватая ртом воздух. Опомнившись, развернулся, выхватил револьвер. Ствол ходил ходуном в дрожащих руках.

На деревянном столбе у края карниза сидел белый ворон. Раскрыв клюв, он снова мерзко захихикал - совсем по-человечески. И, прежде чем я успел спустить курок, взмахнул крыльями и сорвался со столба куда-то вниз, скрываясь из вида.

Я все-таки выстрелил, и эхо подхватило резкий звук, принялось играть им, как мячиком для пинг-понга. И, будто вторя эху, до нас донеслось карканье ворона. Мне почудилось, что и в нем было что-то человеческое.

– Карр... Шарррп!

– Да что с вами?!
– обеспокоенно окликнул меня Брэндон.

Я, стиснув зубы, вымученно усмехнулся. Снова похлопал его по плечу, спрятал револьвер обратно в кобуру.

– Не обращай внимания, старина. Нервишки просто ни к черту.

– Бывает. Странноватый ворон, конечно. Не видел таких. Но это всего лишь птица, мистер Шарп.

– Угу, - поддакнул я, следуя за ним под своды пещеры.
– Это всего лишь долбанная птица.

Вот только этот смех я узнаю где угодно.

Его смех.

Почему это место называют Желтыми пещерами, стало понятно сразу. Вокруг нас вздымались стены из слоистого шершавого песчаника, в котором, кажется, перемежались десятки оттенков - от слоновой кости до мокрой ржавчины.

Брэндон говорил, что эти пещеры вырублены в скале, но было больше похоже, что их проточила вода. Творениям рук человеческих обычно присуща хоть какая-то логика и симметрия. Мы же будто бы брели по порам гигантской губки. Стены вокруг вспучивались бесформенными волнами, образуя причудливые залы, соединенные переходами.

Было довольно светло, мы обходились без факелов. Откуда берется свет, было непонятно. Местами казалось, что где-то вверху есть оконца, выходящие наружу. Где-то будто бы светился сам потолок. А еще рассеянное, пульсирующее сияние источал сам туман.