– На нас с тобой, – без колебаний парировала леди Манвуди, раздумывая над тем, как принудить своего дорогого родственника оставить глупые речи и проспаться после одиночного пира. Ответом на столь душещипательную реплику, к ее вящему неудовольствию, был продолжительный, безудержный, отрывистый смех, неприятно резанувший по уху. Снова ей приходилось приподнимать брови, демонстрируя таким образом свое недовольство, но тщетно, – ему было плевать или он просто не давал отчет о своих действиях. Первый вариант казался более правдоподобным. Тогда можно сказать, что у Тирелла в голове происходит баталия между привычным цинизмом и несвойственным ему порывам отчаянной злобы.

– Вот оно что. Значит это мы, ранее великий, прославленный Рыцарь Цветов, а ныне жалкий бражник, и великолепная жена Лэнса, а ныне вдова, объединяем страну все чертовы двадцать лет? Ты не устаешь, дорогая?

– Временами, – скупая фраза сорвалась с трясущихся от негодования губ. Вся это беседа начинала утомлять. Чем быстрее она избавится от общества проклятого любителя правды, тем быстрее освободит себя от обязанности ее выслушивать.

– Помнишь армию, состоящую из маленьких детей? Живущих так, будто им ничего и не надо? Мы были такими. При любых обстоятельствах готовы ринуться в битву, не взирая на число противников, превышающее наше собственное в четыре раза. У нас была идея мира во всем мире. Были средства к ее реализации. Был лидер, в конце концов. Где все это теперь? Где этот хваленый Майкл, победитель Драконов, освободитель городов? Мы не можем противостоять армии Мартеллов, поскольку у них есть свой Майкл, который, в отличие от нашего, никогда не бросает друзей в худшие времена! Разве ты не чувствуешь иронии? В сущности, у нас ничего не осталось, кроме приятных, греющих душу воспоминаний о давно ушедших днях. И сколько мы протянем на одних только воспоминаниях?

– Ну, двадцать лет мы протянули, – тяжелый груз печали лег на хрупкие плечи. Падший рыцарь просто материализовал ее мысли, сложил в единое целое и представил на всеобщее обозрение жадным до представлений зрителям. Ничего иного не оставалось, нужно уметь признавать свои поражения. Один лишь прах на ветру – вот все, что осталось от тех времен. Там, куда они, рука об руку, шествовали с великим целями, нет ни счастья, ни радости, ни жизни. Потому что там нет ни печали, ни несчастья, ни смерти.

– Предлагаю выпить за это, дорогая. За нас с тобой. За своеобразный мост между ничем и полнейшим мраком дальнейшего существования, – загробные слова и последующие поднятие руки с кубком окончательно разозлили дочь Дагона. Она с нескрываемым отвращением наблюдала за тем, как ее деверь с жадностью допивает оставшиеся на дне капли мутноватой жидкости. Поистине удивительно, как его еще не вывернуло наизнанку от такого обилия отравляющих винных паров. Впрочем, он находится в таком состоянии уже очень долго. Здесь невозможно помочь даже при особом желании. Можно просто сделать вид, что его не существует. Пусть утоляет жажду и горе графинами, бочками. Напившись вволю, Мозер внезапно почувствовал прилив сил. – Мы видели слишком много ужасов и слишком много крови, чтобы когда-либо вновь быть счастливыми.

Ирина хотела ответить, уже приготовила утомительную тираду, повествующую о жалком пьянице с философскими рассуждениями, однако входная дверь немного приоткрылась, в результате чего раздался протяжный скрип. Оставшийся снаружи гвардеец неожиданно получил известие от вбежавшего по лестнице слуги. Очередная жертва кровопролитной войны Солнца и Розы. Леди Манвуди выслушала донесение с большим вниманием, рассуждая о том, чем можно помочь новоприбывшему. При словах о том, что девушка является родственницей одного из вассалов Простора, жена Лэнса призадумалась. Она знала только нескольких человек, у которых есть сестры и дочери. Времени на обдумывание сложившейся ситуации не было, надо сейчас же идти вниз, чтобы обеспечить несчастной приют в стенах белоснежного замка.

Если опасения верны, то Мартеллы атаковали еще одну крепость на пути к главной цели – Висячим Садам. Раз командующий армии Юга не способен говорить членораздельно, придется ей, женщине, возглавить военный совет и заставить проклятых трусов предпринять какие-либо действия. Им не удастся спасти все земли, но задержать врагов на границе при помощи партизанских отрядов – вполне. Ей также сообщили о волнениях на Севере. После известия о захвате главного замка никаких новостей не поступало. Показания людей на сей счет разнились, но многие пришли к единому мнению только в одном вопросе: лидером северян был безумец.

– И явится зверь, – уверенным тоном произнес Мозер, вынуждая леди Манвуди резко остановиться. Полупьяный голос исчез, на его место пришло нечто иное, тайное и сокрытое. Развернувшись в сторону рыцаря, она долго пыталась понять причину таких слов. Их взгляды встретились спустя несколько секунд. Ни капли насмешки, лишь равнодушие. – Что такое? Не читала Библию? Откровение. Он действует перед ним со всею властью первого зверя и заставляет живущих на земле поклоняться первому зверю, у которого смертельная рана исцелена.

Если бы он сказал все это десять минут назад, то она с должной поспешностью вышла из помещения, предоставляя сумасшедшего религиозного фанатика самому себе, но теперь его слова казались предсказанием чего-то недоброго. Тирелл всегда любил отзываться о Боге с толикой пренебрежения. Сегодня все кардинально изменилось. Не найдя подходящего ответа, леди Ирина просто предпочла молча последовать за гвардейцем. Вдвоем они долгое время блуждали по извилистым коридорам внешней стороны крепости.

Подсвечники с двумя горящими свечами из десяти практически не помогали ориентироваться в пространстве. Приходилось пробираться на ощупь. Прошло немало времени, прежде чем они прошли главный зал, несколько комнат и чертогов. Слуги беспрерывно сновали по помещениям в каком-то беспокойстве. У громадных колонн ее уже ожидал эскорт из нескольких вооруженных рыцарей под командованием капитана домашней гвардии Висячих Садов.