Осторожно притворив за собой дверь, младший из клана Роз повернул в совершенно противоположную сторону. Картинная галерея Висячих Садов находилась в другом крыле цитадели. Примыкая к знаменитой башне с четырьмя дверьми, она также, по совместительству, являлась местом хранения разного рода доспехов, скульптур и иных бесполезных вещей. Тем не менее, в этом продолговатом коридоре висело наследие всего рода. На старых картинах изображались, в разных позах и с разными выражениями лица, предки дома Тиреллов. От блистательного Флорентино до Лэнса, генерала огромного войска в военные периоды жизни.

Хойт любил проводить здесь долгие часы немого созерцания черт давно умерших родственников. Не без радости он отмечал свое сходство с Воландом, великим полководцем старых времен. Он также представлял, каким будет его портрет. Каждый из висящих здесь совершил нечто грандиозное, что навсегда внесло его в историю. Жестокий убийца, смелый и сильный рыцарь, безрассудный революционер – неважно, как, но ты оставляешь след в этом мире. Что же он, бесполезный мальчишка, сделал для него? Эта мысль часто одолевала ветреную голову, все же склонную к глубокому самоанализу.

– Ты еще не устал заниматься такой напрасной ерундой? Всерьез полагаешь, что тебе удастся сравниться хотя бы с одним из них? – Хойт резко обернулся, осознавая, кому может принадлежать этот насмешливый тон. Сомнений быть не могло. Голос, неприятный, режущий, исходит от старшего брата. – Твое счастье, если удастся хотя бы совершить что-либо достойное. Но попасть в эту комнату? Нет, для этого нужно сделать еще больше, гораздо больше, чем делаешь ты.

Второй сын Лэнса старался сгладить назревающий конфликт. С рождения у них происходили битвы за внимание отца или матери. Вернее, Хойт в нем не нуждался, поскольку получал его в избытке, равно как и Рик, но между ними была огромная разница. Всегда Аларик желал получать как можно больше услады тщеславию, ссылаясь на права наследника таких обширных и плодородных земель, как Простор. Их вражда продолжалась вот уже множество лет, хотя родители упорно желали прекратить все дрязги. Пожалуй, единственное упущение вечно бдительной леди Манвуди. Хойт не собирался отвечать, даже не желал попусту растрачивать время, которое можно посвятить доскональному изучению карты Беленора.

Некоторые районы до сих пор запоминаются с трудом. Но сегодня брат захотел решить конфликт окончательно. Тяжелая рука легла на тонкое плечо мальчишки, сдавливая до невыносимой боли. Повернувшись, Тирелл со всей силы оттолкнул дерзнувшего коснуться его. Он не терпел прикосновений в таком грубом виде. Кровь отца, кровь королей Простора, победителей Драконов, взыграла в нем с новой силой. Оружия под рукой не было – досадная ошибка, однако это не повод проигрывать. Характерный скрежет металла оповестил младшего сына о серьезных намерениях противника. Аларик решил покончить со всем здесь и сейчас.

– Из-за тебя произошла война. Погибают мои люди. Но почему ты сейчас стоишь здесь, целый и невредимый? Остальные участники той злополучной встрече покараны сполна: Клаус, трусливый ублюдок, сбежал, поджав хвост. Стефан, образец поганого благородства, лишился дома и, быть может, головы. А ты отделался лишь легким шрамом у виска. Несправедливо, на мой взгляд.

Упоминание имени старого друга, раз и навсегда вычеркнутого из жизни как врага народа, вынудило пробудиться демона, дремлющего в недрах сознания. В каждом человеке живет необузданный монстр, пробуждающийся в редких случаях. Сейчас была именно та ситуация. Расширенные зрачки внезапно потеряли свой ранее привлекательный медовый оттенок, тень безумия легла на красивое, вытянутое лицо без малейшего изъяна. Шрам начал пульсировать, требовать крови невинного.

Спасительный стук дерева о каменный пол, возможно, предотвратил братоубийство. Хойт замер в нерешительности, в то время как Рик готовился обнажить клинок. Они оба прислушивались к плавным шагам незнакомца, пока контуры человеческого тела не вырисовались в центре комнаты. Сильно похудевший лорд Сантагар при встрече со старыми знакомыми удивил бы их кардинальными изменениями, произошедшими в нем за такой сравнительно короткий промежуток времени.

Легкая хромота сопровождалась хриплыми стонами, умышленно приглушенными. Возраст брал свое. Впрочем, это не мешало сиру Гордону оставаться рыцарем. Большинство утверждает, что рыцарское поведение – клеймо на всю жизнь, ведь они не могут мыслить иначе. Младший Тирелл всегда восхищался подобными людьми, поскольку видел в себе такие же задатки. Сам отец когда-то сказал, что его маленький сын станет солдатом и принесет честь своему дому. Суровый взгляд пережившего множество битв вояки в отблеске лунного света казался еще более хмурым, чем было на самом деле. Под напором такой сумасшедшей энергетики Рик поспешно ретировался, словно его здесь никогда не было. Все это лишь бурная фантазия глупого маленького братца, виновника всех бед этого проклятого мира.

– Он меня не тронул, – Хойт угадал мысли своего молчаливого собеседника, чем вынудил слабую усмешку проявиться на нездорового цвета губах. Правая рука лорда захваченного замка покоилась на перебитой ноге, желая успокоить разыгравшуюся рану. – Можете не говорить об этом дяде? И в особенности матери. Прошу вас.

– Я и не собирался, малыш. Расстраивать такую гостеприимную хозяйку не входило в мои планы, – спустя некоторое время ответил Сантагар, не отводя собственных глаз от портрета напротив себя. Черноволосый мужчина взирал на ценителей искусства с добродушной улыбкой, отнюдь не вымученной или наигранной. – Я полагаю, это он?

– Я не был знаком с Лэнсом лично, – продолжал размышлять воин, получивший в ответ утвердительный кивок головой. – Видел его несколько раз, но никогда не решался заговорить. Неудивительно, ведь я был военнопленным, хотя он всегда относился к нам хорошо. Изумительный человек. Пожалуй, больше таких я не встречу. К слову, ты на него очень похож, Хойт.

– Только внешне. В моем возрасте он уже был рыцарем, а я даже не помог своим друзьям в той злополучной стычке с Мартеллами. Просто обливался собственной кровью на полу, пока они сражались ради меня. Отец не поступил бы так. Он бы не бросил друзей в беде.