– Красивый панцирь, ваша милость, – с трудом выговорил Тревор, припадая едва ли не до земли. Он старался сделать все возможное, чтобы не чувствовать на себе пронзительный взгляд генерала. Вся ненависть, все презрение ощущалось даже сквозь непроницаемый металл шлема в виде головы хищника.

Лерия не отрывала глаз от незнакомца. Сердце бешено колотилось, норовило вырваться наружу. Она вскочила с мягкого дивана достаточно быстро, стоило этому человеку сделать несколько шагов вперед. Слова Тревора были вполне правдивы: кираса действительно хорошо облегала изящный стан. Накачанные мышцы рук были созданы исключительно для меча. Два кожаных ремешка опоясывали грудь крест-накрест, прикрывая основной рисунок в центре кирасы. Мужчине потребовалось несколько секунд, чтобы наконец избавиться от устрашающего шлема. Снова это лицо. Девушка не единожды видела его в самых блаженных грезах и страшных кошмарах.

Она изучила каждую его черточку, каждый изъян, коих было не так много. Неужели все это еще одна игра воображения? Коротко остриженные волосы того же оттенка ложились на взмокший от пота лоб. Зелень глаз, когда-то поражавшая неимоверной глубиной, угасла. На ее место пришел холодный оттенок выжженной дотла травы. Темная щетина покрывала впалые щеки, окружая побледневшие губы. Безучастный ко всему живому взгляд ненадолго задержался на представительнице рода Волков. Тем не менее, как бы Лерия не старалась, ей не удалось уловить в нем хотя бы малейшие признаки удивления, заинтересованности или гнева. Ничего. Абсолютно.

– Ваше величество, я…– попытка Тревора сделать шаг навстречу новоприбывшему была встречена громким рычанием все еще стоявшего на лапах пса. Оскал желтоватых клыков вызвал у разбойника легкие колики. Впрочем, кобель не решился напасть без определенного приказа, лишь ограничил доступ к своему хозяину. Легкий щелчок вынудил животное сесть на место, у ног Ланнистера.

– Избавь меня от лживой любезности и утомительных тирад. Я проделал весь этот путь не ради них, – спокойным, размеренным тоном произнес Элайджа. И это было гораздо хуже любого яростного крика или исступленных речей. Тревор осознал свое упущение довольно быстро, но не решался исправиться. Ему предстояло следить за тем, как Лев аккуратно провел рукой по рыжеватой полоске на спине своего любимца. Хвост слабо завилял из стороны в сторону, хотя сам Плутарх сохранял безмятежный вид. – Скажи, Роуз, как ты решилась послать мне весточку? Я, безусловно, ценю твою смелость, но вы очень долго скрывались от нас. И, признаться, вполне успешно.

– Мы устали убегать, устали прятаться. Стоило нам появиться в какой-либо деревне, как нас начинал преследовать отряд твоего брата, – Роуз видела, что первородный не желает разговаривать с лидером разбойничьей шайки. Плохой знак, однако она все еще верила, что его можно спасти. Ради этого она обратилась к единственному возможному защитнику от гнева Жестокого Льва. – Ты можешь дать нам свободу. Поговорить с Никлаусом.

Лерия заметила, как дернулся Элайджа при упоминании имени кронпринца. Между ними что-то произошло за долгие месяцы совместного побега от гнева бездушного отца. Лев не отвечал в течении нескольких минут, продолжая гладить собаку. На сей раз ласкающая рука переместилась к влажному носу. Он контролировал ситуацию, он вынуждал всех остальных дрожать от страха, включая дочь Маркуса. Это не тот вежливый мальчишка, коего она помнила еще во времена пребывания в столице.

– Да, это в моих силах. Пожалуй, я отношусь к тому узкому кругу людей, чье мнение еще представляет ценность для моего окончательно выжившего из ума братца. Вернее, относился. Мы не виделись больше месяца, однако ваше письмо все же воодушевило его на воссоединение расколовшейся семьи. Полагаю, за это я должен быть благодарен. Впрочем, я опасаюсь, что этот жалкий клочок бумаги, который в данный момент судорожно сжимает твой родич, не представляет совершенно никакой ценности лично для меня.

– Войско Рагнара Грейджоя находится неподалеку. На этой карте указаны местоположения вражеских армий, – сглотнув, девушка переглянулась с Тревором, все еще стоявшим в плохо освещенном углу вместе с проклятым пергаментом. Их люди в течении долгого времени выслеживали королевскую братию и доносили лидеру, чтобы тот отмечал все их передвижения. Таким образом это был подарок к основному дару в виде наследников Волчьего Логова.

– Да, старый Кракен дышит нам в спину, – согласился Элайджа, разминая при этом хрустящую шею. Глупо было отрицать очевидное – их могли окружить в любой момент. Но он не собирался показывать ненавистным врагам, что ему жизненно необходима эта карта. – Как Тиреллы, Талли, Темплтоны и другие. На нас давно объявлена охота. Если бы я волновался за каждого ублюдка, желающего вырвать мне сердце и преподнести на блюде Разрушителю, то давно бы стал параноиком.

– Я писала тебе, что это не основной дар. Конечно, мы потратили много времени, чтобы подробно объяснить, какие места являются небезопасными, однако больше сил мы отдали на похищение детей Маркуса Старка. Несколько дней нам доводилось удерживать их ради тебя.

– Я польщен такой откровенной заботой, – после этих холодных слов он отдал шлем одному из сопровождающих солдат, а затем, приказав собаке оставаться на месте, направился к Лерии. Кончики пальцев, ледяные, коснулись подбородка девушки и слегка приподняли его, вынуждая несчастную пленницу устремить на него полный нескрываемого презрения взгляд. – Да, эти глаза я везде узнаю. Что же, ваша правда. Но мне всегда казалось, что я застану здесь старших Старков. В маленьких Волчатах нет никакого смысла.

– Мы хотели найти и их тоже, однако, возможно, ты не знаешь о том, что произошло на Севере не так давно, – Элайджу искренне позабавило то, как Роуз пыталась аккуратно намекнуть ему относительно некоторой неосведомленности в жизни королевства, боясь при этом потерять драгоценного братца. – Есть вероятность того, что старших детей Маркуса больше нет в живых. Власть перешла совсем в другие руки.

– Да, я слышал что-то об этом, – без особой заинтересованности проговорил Элайджа, продолжая водить пальцем по застывшему лицу девушки. Лерия была вынуждена терпеть столь отвратительные прикосновения, удерживаясь от того, чтобы дать пощечину так называемому генералу Запада. – Говорят, он называет себя младшим братом Маркуса. Очередная ложь, поскольку мой любезный отец еще двадцать лет назад стер любое упоминание о нем. В сущности, меня совсем не волнует эта собачья грызня. Плевать, кто считает себя лордом Севера. Он все равно принадлежит нашей семье.