Но ничего из вышеперечисленного не помешало предпринять еще четыре безуспешные попытки атаковать. Ему наносили огромное количество беспощадных ударов, ломали и дробили кости, рвали на части, вырезали куски плоти, а он упорно не желал свалиться замертво на пропитанную багровыми следами почву. Кровавое месиво вместо некогда высокомерно улыбающегося лица. Глаза, поражающие своей глубиной, подернулись пенящейся жидкостью бело-красного цвета. Его неумолимо клонило в блаженный сон.

Все сражающиеся давно прекратили свое бесполезное занятие, завороженно глядя на битву двоих королей. Проклятых королей. Скотт был не в состоянии помочь страдающим товарищам, поэтому оставался неподвижным. Щипавшие слезы скатывались по щекам, когда он слышал предсмертные хрипы мальчика, невинной жертвы. Его подняли заботливые крепкие руки, бережно облокотив о шею пышногривого коня. Дилан собирался во что бы то ни стало вытащить старого друга из этого Ада. Гэбриэль не видел, что происходило у подножия холма, его взор был прикован к израненному туловищу кронпринца, все еще находившегося на ногах.

– Львиная кровь? – вопрошал убийца, прикасаясь спрятанными в перчатках пальцами к гладкому лезвию фамильного меча. Липковатая субстанция была поднесена ко рту и, оказавшись на языке, исчезла. – Incredibly.

Эти слова эхом разнеслись по угасающему рассудку, на полной скорости врезавшись в воспаленный мозг. Расширенные зрачки, учащенное дыхание, сжимающие черенок оружия кулаки – все это свидетельствовало о непомерной, отчаянной жажде жизни. Кровь королей, революционеров, мятежников бурлила в нем мощными потоками, призывая к действиям. Пусть они будут последними, но пока сила льется через край, пока сердце издает предсмертные хрипы, он, Никлаус из дома Ланнистеров, сын Майкла, наследник престола, будет сражаться.

Издав ужасающий рев, заставивший всех сторонних наблюдателей вздрогнуть и отступить, истинный боец кинулся на ненавистного гонителя всего живого и светлого. Волк оцепенел, не решаясь оказать сопротивление. Неимоверная энергетика буквально пригвоздила его к месту. Крики сердобольных приспешников не действовали на затуманенный разум. Все, что ему оставалось, это созерцать собственную погибель в виде бешено несущегося на него Льва.

Впрочем, потребовалось всего пара секунд, чтобы оправиться от изумления и приготовиться отразить нападение. Глупый мальчишка вновь использует ту же тактику, что на протяжении получаса отрывала от него по куску. Пригнувшись для последнего, заключительного акта всей этой затянувшейся трагикомедии, Великий Лидер допустил крупнейшую ошибку. Осознание пришло к нему в тот момент, когда он почувствовал жгучую боль в области незащищенного доспехами бедра, где теперь виднелся кровоточащий рубец. От неожиданности Старк выронил кинжал и упал на колени.

Принц, в свою очередь, покатился кубарем по устланной убитыми солдатами тропинке. Элайджа, Малакай, Дилан, очнувшийся Генгал – все они, равно как и прихвостни Голодного Волка, были шокированы таким поворотом событий. Никто доселе не мог так близко подобраться к Предводителю и ранить его. Никто доселе не видел кровь Предводителя, что вынуждало некоторых фанатиков усомниться в ее существовании.

– Выродок. Ты пожалеешь об этом! – прихрамывая, волоча испачканный клинок, он, с обезумевшими глазами, двигался в сторону обездвиженного и скованного болью тела. Николаус уже ничего не видел, только отдаленные голоса доносились до слуха. Последнее, что он помнил, – блеснувший в лучах пригревающего солнца кинжал, а затем – пустота. Мрак поглотил все вокруг.

Звонкое лошадиное ржание разнеслось по всей местности. Сын Тибальта едва успел увернуться от устремившегося на него коня. Вороной жеребец стремительно пронесся мимо, позволяя наезднику расколоть череп одному из сторонников Волка, а затем и вовсе соскочить на землю. Облаченный в доспехи королевской гвардии, сир Расти предстал перед восхищёнными взорами во всем своем великолепии. Старк прожигал его безжалостным взглядом.

За печально известным дезертиром следовал его верный ученик, который до этого избавился от еще одного враждебного захватчика. Остановив худого иноходца, Тирелл стремглав помчался вызволять из-под массивной конской туши одного из близнецов. Появление друзей воодушевило находящуюся внизу троицу, что в конечном итоге заставило их всех подняться наверх для заключительного сражения. По дороге к ним присоединился Хоген, чья обагренная пасть говорила красноречивее любых слов.

– Не могу поверить. Ты все еще жив, больной, искалеченный ублюдок?! – вопрошал Мэннинг, вглядываясь в изменившиеся за двадцать лет черты некогда молодого юнца, какими все они были. Он хорошо помнил ту злополучную битву около Речной Мели, однако память не настолько изменила ему, чтобы перепутать настоящего мертвеца с живым человеком.

– Какой неожиданный сюрприз, Рас! – раскинув руки в разные стороны словно для того, чтобы заключить в объятия старого друга, безумец на самом деле готовился к еще одному многообещающему поединку. Не обращая внимания на происходившие за спиной приготовления к побегу, он продолжал разглагольствовать: – Как твои дела? Как папа?

С громогласным рычанием сын Хэймитча бросился на восставшего из мертвых врага. Привычный скрежет металла о металл оповестил всех о том, что им следует немедленно покинуть столь злополучное место. Элайджа, предварительно сразив истошно вопящего копьеносца, достигнул распростертого на земле брата и подхватил на руки. Сбивчивый пульс не давал возможности проверить состояние внутренних органов и предотвратить кровотечение. Хойт, в свою очередь взвавливший тяжкую ношу себе на спину, призвал отбежавшего коня и, погрузив находившегося в бессознательности Рагена в седло, сам вскочил наверх. Оставшиеся в живых воины Блэквудов последовали его примеру. Под предводительством Догетта, требовавшего отступления, все они резко сорвались с места.

– Не смей умирать! Слышишь меня? Не смей! – Брего, предчувствовавший гибель хозяина, подскочил к двоим братьям Ланнистерам, дабы упасть на тонкие ноги и позволить взгромоздить себе на шею мертвенно-бледного кронпринца. – Держись! Я вытащу тебя отсюда. Уходим! Уходим!

Кавалькада рванула вперед. Вереница неудержимых коней летела по непокрытому растительностью пространству, представляя собой легкую мишень для лучников. Расти, оттолкнув противника как можно дальше, ловко вскочил на своего иноходца, когда тот проскакал мимо. Выживший из ума Гэбриэль проводил ретировавшихся долгим рычанием, больше напоминающим вой изнывающего зверя. Молниеносным движением руки он выхватил из руки убитого копьеносца огромный боевой рог и, набрав побольше воздуха в легкие, дунул.