Советники без конца тараторили о различных стратегических маневрах, перебивая и перекрикивая друг друга. Обстановка накалялась. Десять человек в одной комнате – ни одной здравой мысли за весь день. Лишь сплошные потоки ругательства. Орсон просил собравшихся успокоиться, но тщетно, поскольку Тешшин принялся спорить с сиром Ричардом относительно наиболее удачного применения кавалерии. Попытка найти компромисс закончилась полнейшим провалом из-за вмешательства Келвина, чья несдержанность когда-нибудь будет стоить ему отрезанного языка.

Настоящий хаос, царивший в тесном помещении, вызывал оправданное отвращение. Раздраженный Вильгельм учтиво попросил одного из ветеранов закрыть рот, за что был награжден презрительным взглядом и потоком ругательств в свой же адрес. Не собираясь и дальше находиться в этом беспорядке, Билл постучал медной фигуркой по деревянной поверхности, призывая всех к молчанию. Большинству не нравилось, что бывший головорез втерся в доверие к самой могущественной личности во всем мире, однако им приходилось мириться с этим фактом.

– Вы слишком объективны. Деликатность обязывает, – беспристрастно заявил вор, откровенно насмехаясь над всеми присутствующими. Откинув назад сотрясающуюся от смеха голову, Разбойник помотал ей, словно отгоняя незатейливые мысли. – Вам следует добавить личного отношения.

– Он убил Майкла. Это разве не личное отношение? Я жажду вогнать ему клинок меж ребер и провернуть несколько раз, пока не услышу мольбу о быстрой смерти, – резко заявил Дилан, нахмуривая кустистые брови. Усы над верхней губой задёргались, что свидетельствовало о постепенно нарастающем гневе. – Или это уже не так важно? А? Мы же тут якобы боремся за правое дело?

– В данном случае речь шла не о Разрушителе, – поймав на себе испепеляющий взор, Кокшо поднял обе руки вверх, заранее извиняясь за все плохие слова об умершем. – Я не говорю, что нам следует забыть о старом друге. Но ты понимаешь все буквально. Здесь многие хотят отомстить, но не будем забывать о ненависти, питаемой старым Львом к своим собственным детям. У меня их нет, как и у тебя, но неужели инстинкт родителей нам чужд?

– Вы занимаетесь какой-то ерундой, – выплюнул разгневанный Аррен, переходящий на внушительный крик. Трясущиеся ладони, изъеденные морщинами, покоились на подлокотниках удобного сидения. Он был единственным, кто позволял себе сидеть в присутствии венценосца. – Может, вернемся к первоначальному замыслу? Перейдем тот проклятый мыс и окажемся неподалеку от Логова. Выгоним оттуда этих гадов, а потом будем ориентироваться по обстоятельствам.

– Хочу поглядеть, на то, как твои люди отобьют самое, мать его, неприступное место во всем Севере, – рявкнул несдержанный на язык Марбранд, опершийся на собственное оружие. Ему хотелось побыстрее избавить себя от общества напыщенных гордецов и самоуверенных дурачков. – Серьезно. Что планируешь делать? Построить огромного деревянного коня и спрятаться внутри? Подарить им отравленный пирог и ждать до тех пор, пока они не передохнут из-за него?

– Довольно! – всякому терпению наступает конец. Клаус, выслушивавший мнения на протяжении двух бесконечных часов, наконец-то нашел в себе силы остановить этот поток бессмысленности. – Я слишком долго нахожусь в провонявшей потом комнате. Хватит. У меня есть более выгодное предложение. Диалог зашел в тупик. Нужно это признать. Тем не менее, я бы лично хотел обсудить вопрос обеспечения надежной защиты для королевы. Мой товарищ порекомендовал отправить ее на поклон к сиру Редфорду. Если верить письму Кая, то переговоры прошли успешно и там безопаснее всего.

– Ваша мать отказалась оставаться в Гнезде по непонятным нам причинам. Казалось, там было предостаточно стражников, чтобы ручаться за сохранность ее августейших снов, – Сокол не обрадовался, когда узнал о желании первой леди сопровождать всех своих сыновей на битву. Женщинам не место в таких условиях. – Меня давно смутила ваша падкость на родительскую ласку, коей вас лишили еще в детстве, но допустить представительницу слабого пола на военный совет? Никого это не беспокоит?

Взгляды собравшихся устремились на сидящую в противоположном конце горницы Ирину, чье пребывание на важнейших сборах воспринималось как оскорбление. Ей, в сущности, было плевать на суждения неотесанных мужланов. С самого начала она проделала весь этот наполненный приключениями и страданиями путь ради Хойта. Сына, которого никто не видел со времен ссоры с предводителем роялистов и партизан. Теперь, устроившись на краю стула, жена Лэнса раздумывала над тем, как поступить дальше. Вариантов было не так много.

– Прошу прощения? – безукоризненная вежливость леди Манвуди обескураживала любого, но сегодня усталость взяла верх над высокопарными фразами, поэтому она ограничилась наигранным недопониманием. – Что-то не так?

– Это вы нам расскажите, милейшая, – продолжал Аррен, умышленно передразнивая тон собеседницы. Многим была известна незавидная участь правительницы Юга, но настолько ли печальна она была? – Земля слухами полнится. Вы провели несколько дней в обществе старого знакомого, не так ли? Он утешал вас днями и ночами, я полагаю? Скажите, вам понравилось?

– Не знала, что вы, господин Ричард, падете так низко и станете обсуждать с другими мою личную жизнь. Я бы могла простить это обыкновенным недоброжелателям или завистникам, но многоуважаемому старцу?

– Хватит, – вмешался сердитый монарх, пытающийся балансировать между союзом с южными гостями и восточными. Одно неправильное слово может привести к лавине эмоций. – Я хотел попросить леди Тирелл составить компанию моей матери. Не хочу слышать никаких возражений на сей счет. Я попрошу приготовить для вас дилижанс и снабдить его всем необходимым для длительного переезда по пригоркам. Можете сами выбрать для себя попутчика, это не так важно.