Три дня спустя

Обстановка накалялась с каждым днем заточения. Атмосфера обреченности давила намного сильнее, чем нехватка продовольствия и лекарств. Утомленные солдаты не задавали лишних вопросов, ставя терпение и выдержку на одну ступень с божеством и королем. Сам государь редко показывался на людях. Простолюдины могли сделать непоправимую глупость и заставить преданных рыцарей поддержать бунт в стенах мышеловки. Клаус опасался печального исхода всей кампании, поэтому старался как можно меньше показываться в городе. Ограниченное пространство вернуло некогда пропавшую тягу к рисованию. Образ Хэйли перенесся на бумагу, равно как и, что было весьма неожиданным, образ отца.

Мысленно послав к черту свой сентиментальный порыв, Ланнистер отбросил лист и карандаш, после чего принялся расхаживать вокруг массивного стола. Иногда ему до одури хотелось вскочить на первого попавшегося жеребца, приказать открыть врата и ускакать прочь. Да, его подстрелят при первой же возможности, но это свобода. То, чего ему так не хватало в столице. Теперь ее нет, как и главного угнетателя. Надо собраться и откинуть саму мысль о поражении. Этому не бывать. Волк подавится. В этом никто не сомневался. К черту пророчество, которым он так опрометчиво поделился с матерью и леди Ириной. Судьбу можно изменить.

Теша себя приятными иллюзиями, монарх вышел на прилегающую к башне террасу, дабы проводить уставшее небесное светило. С высоты птичьего полета открывался превосходный вид: за черными точками, являющимися вражеской армией, тянулась полоска хвойного леса. Резкий аромат живой природы распространялся повсюду. Он не мог оставить кого-нибудь равнодушным. Или это поэтическая душа кронпринца пытается вырваться из железной клетки. Разглядывая снующих по улицам рыцарей, детей и женщин, Лев воображал себя их героем-освободителем. Нелепее идеи никто еще не предлагал. Именно тогда зеленые глаза невольно стали свидетелями интимной сцены.

Лилит, одна из немногих девушек, изъявивших желание сопровождать короля везде и всюду, возвращалась из специально оборудованного для больных помещения. Там содержались калеки, сильно раненные и будущие смертники. Те, кто не видел своей жизни без битв. Сегодня был тяжелый день: лекари ампутировали конечности двум или трем бойцам, вынуждая всех добровольцев помогать сдерживать душераздирающие крики. Вот он, истинный лик войны. Уставшая Харлоу наконец-то добралась до одного из своих излюбленных мест во всей крепости. Та самая южная стена, где ей довелось сидеть с наследником обширных земель и обсуждать какую-то чушь.

Размышления о зверски истерзанных телах прерывались воспоминаниями с детства. Дядя – единственный оставшийся в живых родственник, сейчас находится в другой местности. К тому же, его объявили вне закона. Усевшись между тяжелыми зубцами, островитянка внимательно следила за рыжеватой полоской горизонта. Никогда еще подобное явление не вызывало у нее такой душевной теплоты. Почувствовать себя кому-то нужной? До сих пор это считалось избыточной эмоцией. Глупее ситуации не придумаешь. По сути, он ничего не сделал. Первой начала она, когда заигралась, что привело к какому-то необратимому процессу.

– Если ты думаешь, что подкрадываться к представительницам слабого пола среди ночи – нормально, то у меня для тебя плохие новости, - с нескрываемым торжеством произнесла дочь Винсента. Стоит подумать об этом глупце, как он тут как тут. – Нет, серьезно, на что ты рассчитывал? Перечитал романов? Или хотел столкнуть меня? Да, ты действительно не оригинален.

– Последнее, разумеется, - напрочь игнорирую проявление нескрываемого интереса к своей персоне, Вильгельм взобрался на выступ, чтобы детальнее рассмотреть полк Лжепророка, – Извини, вина с собой не принес. Жестокая экономия продуктов, сама понимаешь, - видя, что шутка не произвела особого впечатления на задумавшуюся о жизни девушку, Баратеон облокотился о холодный камень. Вызывающая поза могла завести его в Ад, если он случайно потеряет равновесие. – О чем ты думаешь?

– О дяде, - до конца не осознавая сути произошедшего, призналась островитянка. Черт бы побрал это взаимное доверие друг к другу. Впрочем, она, вечно запертая в каких-то рамках, решилась поделиться сокровенным с человеком, с которым ее связывала одно совместное распитие дурманящего разум напитка. – Я не видела его месяц. Мне тоскливо. Временами. Может, он где-то там, мерзнет от холода и голода, лишенный всего на свете. У нас хотя бы есть крыша над головой. Конечно, существует вероятность того, что он уже…

– Постой, постой, постой, - Олень перебил ее веселым смехом, разрывающим грудную клетку. Недоброжелательный взгляд скользнул по содрогающемуся от хохота телу, а затем переместился к разросшейся щетине. Размяв шею, будущий лорд прищурился, после чего наклонился. – Мы же договаривались насчет всей этой слащавой чуши. Не говори мне, что забыла и сама же нарушила правила.

– Издеваешься? – возмущенно запротестовала леди Харлоу, раздражаясь при мысли о том, что так глупо попалась в расставленные собой же ловушки. Яркая улыбка, более походящая на усмешку, нервировала. – Ну ты и подонок.