Таинственное письмо, вопреки всеобщему мнению, не содержало в себе никаких высокопарных речей, абсурдных предположений и завуалированных оскорблений. Лишь незамысловатую просьбу ожидать гонца в ближайшие несколько часов. Следует также помнить, а писатель не забыл об этом упомянуть, что убийство посыльного будет расценено как проявление агрессии и даст повод начать полномасштабный захват крепости. Люди, напуганные до смерти, забились в полуразрушенные дома, не желая выходить на улицы, патрулируемые солдатами. В целях безопасности были приняты всевозможные меры: ворота плотно закрывались, отделяя одну часть города от другой, а лучники, притаившиеся вокруг башен, строго контролировали ситуацию.

Клаус вообще перестал выходить из донжона, предпочитая обсуждать безвыходное положение, в котором оказалась вся армия роялистов, с вассалами и ветеранами. Лев молча выслушивал многочисленные советы относительно дальнейших действий. Их испытывают на прочность, заставляют ждать неизвестного. Продовольствие, сено, лекарства, вода – все эти запасы стремительно подходили к концу. Неделя, не более, а затем открытое недоверие к власти, радикальные мысли и печальный финал. Вряд ли кого-то из голодных линчевателей будет интересовать, что Лжепророк собирается покорить этот мир и подчинить всех своей воле.

Глупые простолюдины не думают так глубоко. Публичная казнь кого-либо из царей, носителей громких титулов, уже являлось событием, будоражащим кровь. Восстание пройдет, волнения улягутся, а замок по-прежнему останется в ловушке. Потом, когда придет осознание, будет слишком поздно. Балансировать на грани уничтоженного и едва держащегося на плаву еще ни у кого не получалось. Всеобщее негодование пока сдерживали в узде. Иногда применяли жестокие меры наказания неугодных, способных накалить обстановку. В остальном однообразная жизнь шла своим чередом. Утром – изнурительная тренировка, доводящая до боли в суставах, а вечером – пирушка.

Но не сегодня. Там, позади черного горизонта, реяли сотни вражеских знамен. Скоро произойдет столкновение двух воинств. Маловероятно, что перевес будет на сильно изношенном войске, полным раненных и изуродованных бойцов. Раньше король мог похвастаться четырьмя тысячами опытных всадников, разгромивших гвардейцев за сутки. В этой проклятой битве со своими потенциальными союзниками они утеряли чуть меньше тысячи способных к сражению кавалеров. Шестьсот, не меньше. Другие либо получили серьезные увечья, либо лишились средства передвижения. В пехоте и лучниках, как таковой, нужды не было, однако острый недостаток коней давал о себе знать.

Теперь ровно три тысячи двести человек ощущали, как голод подкрадывается к ним. Навязчивая идея перебить всех животных, прячущихся в каменном капкане, крепко засела в головах обычных смертных. Кавалеры, носящие при себе оружие, защищали амбары, где хранились припасы. Недовольство крестьян росло, но мало кто рисковал приблизиться к заветному дому с провиантом. Разумеется, они думали, что вся пища идет исключительно на нужды обжирающегося монарха. Мало кто задумывался над тем фактом, что все мясо, тщательно спрятанное в надежном месте, раздавали детям и матерям.

Внутренние проблемы не стояли так остро, как внешние. Прошло шесть часов после того, как обращение к представителям правящего класса возымело силу. Окутанный ореолом тайны гонец должен был прибыть с минуты на минут. За это время бывший кронпринц хорошенько выспался, принял теплую ванну, оставшуюся со вчерашнего дня, а затем облачился в лучший кафтан, вышитый красно-золотыми нитями. Броня, шлем, щит – все это ненужная атрибутика. Только родовой клинок, с которым лидер почти никогда не расставался. Львиный Рев, сумевший распробовать кровь Дракона на вкус. Едва заметные красные следы до сих пор виднелись на гладком, острейшем из ныне существующих лезвий.

Момент истины настал ближе к полудню. Силуэт одинокого всадника был замечен ровно в двенадцать часов. Держа в руках флаг с черным волком, пресловутый вестник уже нарушал всевозможные правила, но указывать на это никто не собирался. Много месяцев прошло с их последней встречи. По крайней мере, им так казалось. Финн ни капли не изменился. Провокация удалась – братья занервничали, вцепившись рукой в навершие мечей. Основной инстинкт самосохранения требовал немедля покончить с предателем. Жаль, что умалишенный Старк ждет именно такой реакции. Следует же как-то оправдывать свои прозвища.

Подъехав к линии разграничения, опальный принц резко остановил животное. Глаза непроизвольно закрылись, стоило солнечным лучам коснуться хрусталика. Тыльная сторона ладони была приставлена ко лбу, что позволило разглядеть выстроившихся на стене врагов. Внешность третьего сына Эстер перетерпела некоторые изменения: светло-каштановые волосы, против обыкновения, не были зализаны назад. От этого лицо приобрело более мужественные черты и визуально немного вытянулось, что сделало его владельца более привлекательным.