Два услужливых стражника потрудились сообщить лидеру о непрошеных гостях. К счастью, сир с причудливым именем не питал распространенного отвращения к Церберам. Будучи кастеляном Утеса, он глубоко плевал на то, кому тот принадлежит. Разумеется, неподчинение монарху могут приравнять к государственной измене, но приоритеты нынче меняются очень быстро. Из главного шатра, спустя пару минут, вышел опирающийся на трость мужчина.

Изысканная одежда и ровная походка выдавали в нем аристократическое происхождения. Слегка покачиваясь из стороны в сторону, он как будто маршировал по невидимой линии. Правильно уложенные черные волосы тщательно скрывали лысину, однако возраст брал свое. Гордо поднятый волевой подбородок и взгляд с характерным прищуром, а также ярко-выраженная непреклонность во всей позе – вот как приветствовал Кагэтора своего сюзерена.

Явственное недовольство читалось на округлом морщинистым лице с родинкой на правой щеке. В маленьких темных глазах читалось недоверие. Как бы там ни было, но житель Запада поклонился. Безукоризненная манера во всем, касательно внешнего облика, сразу привлекала немало друзей. О нем всегда отзывались с нескрываемым восхищением, смешанным с лютой ненавистью. Весьма противоречивые чувства вызывал у людей лорд Бракс, один из ярых сторонников Майкла в свое время. Суровое выражение, царившее на обманчиво равнодушном лике, не совпадало с закравшейся в уголках губ ухмылкой. Затянувшиеся молчание, казалось, длилось не меньше двух минут. Наконец, неожиданный захватчик прокашлялся и, демонстративно ударив себя тростью по ноге, заговорил уверенным, но приглушенным голосом:

– Ну что же, вот ты и явился, - отголоски иронии плясали в мужском баритоне. Снисходительность, с какой были произнесены эти слова, окончательно разозлила насупившегося юношу. – А я-то так беспокоился насчет подкрепления. Видимо, мои многочисленные письма настигли разрушенную столицу и мертвого Майкла.

– Я наслышан о твоем беспокойстве, - язвительно парировал Колемон. Придерживая крупного пса, рвущегося на неучтивого подонка, за загривок, сир планировал воспользоваться острыми зубами позднее.

– Ты вечно агрессивен, мальчишка, - скрестив руки на груди, Кагэтора наклонил голову. Снова это пресловутое высокомерие. – К тебе не приходила мысль, что мы, возможно, плывем в одной лодке? И в наших общих интересах обеспечить ей благополучное путешествие к берегу.

– Мальчишка? – раздражение усиливалось, равно как и желание вцепиться напыщенному козлу в горло и разорвать на части. – Ты хотя бы знаешь, с кем разговариваешь? С лордом-командующим гвардии Никлауса первого. Меня именуют Смеющимся Львом.

– Какое свирепое прозвище и какая ценная информация, - хозяин Бракхолла отличался резкостью и прямотой. Несовместимые с сарказмом, они, как ни странно, идеально гармонировали и даже дополняли друг друга. Закинув деревянную опору с золотым набалдашником за спину, кастелян протянул собеседнику широко раскрытую ладонь. – Поздравляю. А я – Теневой Тигр, если угодно. И раз уж мы обменялись кличками, то стали непримиримыми товарищами? – не получив ответа на свой великодушный жест, воин приподнял брови. – Хотя насчет твоего назначения я удивлен. В стране бывали государи, отдающие эту должность своим родственникам, но те славились блестящими навыками фехтования, сделавших их имена нарицательными.

– Ты слишком часто увиливаешь от основного вопроса, - не выдержав испытания, генерал вспылил и перешел на крик. Понимая, что это провокация на эмоции, первородный тряхнул головой. Грива давно растрепалась от бешеного галопа. – Какого дьявола тут происходит?

– Ох, такая длинная история, - издалека начал строптивый мерзавец с манией к эффектным речам. – В середине осени, когда до нас дошли вести о произошедшей в столице трагедии, мы получили тело убитого вами гвардейца. Быть может, вы и имени его не помните, а вот его брат запомнил и поклялся отомстить. Я насторожился и принял все меры безопасности. К несчастью, Вастерлинг оказался проворнее. Мне пришлось отлучиться к одному из местных вассалов, оставив за себя сына Джордана, чем враг благополучно и воспользовался. Не поймите превратно, я высоко ценю своего единственного наследника, но вот его способности думать оставляют желать лучшего. Три сотни солдат подъехали к стенам замка и потребовали сдачи, угрожая, в противном случае, меня повесить. Так напрочь лишенный чутья Джордан открыл ворота и сам стал заложником. Я же за считанные дни собрал необходимое воинство, не без поддержки Догеттов, и теперь сижу тут. Сила не поможет, ибо крепость неприступно. Нас обстреляют при первом удобном случае. Ты мне не веришь. – вывод напрашивался сам с собой. Благодаря вызывающему поведению. – да ты хотя бы представляешь, какое это страшное испытание? Непрерывно пребывать среди этих людей и выслушивать… их болтовню.

– Да неужели? – язвительно вопрошал Кол, облизывая пересохшие от жары губы. Даллас рвался в бой, неустанно скаля зубы и издавая пронзительное рычание. – Какая прелесть. И ты полагаешь, что я настолько глуп? Меня начинает утомлять твоя упорность. Даже бесить.

– Тебе, несомненно, будет полезно знать, что в твоем родовом гнездышке обитает крупная пташка с щупальцами. Твой предшественник, - наблюдая за реакцией юнца, Кагэтора наслаждался всеми эмоциями, промелькнувшими на побледневшем лице. – Рагнар будет счастлив снова увидеть тебя и рассечь напополам. Как видишь, война не преследует вас. Вы преследуете ее.

Мышцы свело, сердцебиение участилось, а перед глазами возникла белая дымка. Пошатнувшись, Лев едва не рухнул на пыльную землю. Потерять авторитет за рекордно низкое время – значить поставить жирный крест на всей кампании. Вынужденный придумывать ответ на незаданный вопрос, Небесный Король уже готовился держать обороту. Тем не менее, разговор прервали. Неизвестно откуда вышедшая женщина незаметно подошла к говорившим. Маленький братец изумился при виде знакомой фигуры, чья лучезарная улыбка поглощала мрачные думы. Увы, сегодня красавица с темно-каштановыми волосами и светлыми корнями не дарила ближним частичку счастья. Привлекательные черты все еще сохранились, несмотря на возраст. Добрые карие глаза, не привыкшие к искоркам гнева, выглядели печально на фоне поджатых губ.