Еле подволакивая дрожащие ноги, Даниэль услышал характерный звон металла. Не все еще кончено. Осталось отправить к праотцам того, кто должен был умереть еще четверть века назад. Того, кто гнил во мраке и должен был догнивать там. Но судьба распорядилась иначе. Неважно, каким будет окончание данной истории, но Горный Приют, а точнее – Каньон Смерти, не станут могилой Божьего помазанника. Он резво взобрался на возвышенность – своеобразную арену для последнего акта трагедии. В который раз Лев выживал при совершенно безнадежных обстоятельствах. Значит, его заранее готовили к такому исходу. Вопрос заключался лишь в том, пошлют ли его на бойню или разрешат дожить остаток дней где-нибудь в заново отстроенной столице? Старк поджидал жертву, ходил кругами и яростно колотил себя в грудь, в результате чего из раны вытекало больше крови, чем требовалось.

– Миром править буду только я, – едва слышно прошептал Гэбриэль, глядя на своего врага. Слабый ветер колыхал волосы. Здесь закончится игра, длившаяся слишком уж долго.

– Я тебе не позволю, – не обращая внимания на многочисленные царапины, государь разваливающегося королевства поморщился. В голосе сквозила уверенность. Ничто не выдавало волнения, кроме бешеного сердцебиения, которое слышал только он.

– Почему же? – поинтересовался Антихрист, разминая пальцы. Шрам горел, требовал действий. – Разве мы оба не монстры? Не безжалостные убийцы? Ты и я – две стороны одного и того же. Кто бы из нас не правил миром, он от этого не изменится.

– Ложь! – прорычал Цербер сквозь плотно сжатые зубы. Он мог потерять сознание в любой момент, но стоически держался. – Ты принесешь в этот мир одну только тьму!

Итак, началось. Бежать некуда. По обеим сторонам чернели пропасти. Каждый шаг причинял невыносимую муку, но разгоряченные дракой воины не замечали этого. С каждым новым выпадом Волк все чаще поглядывал то направо, то налево, то вперед, на гору, увенчанную остроконечными скалами. Споткнувшись о собственные ноги, Никлаус вовремя увернулся от вонзившегося в песок лезвия, перекатившись на другой бок и вновь оказавшись в выигрышном положении. Повязка мешала ориентироваться, но он не собирался выслушивать насмешки по этому поводу. Инквизитор не переставал колотить себя по панцирю с изображенным на ним крестом. Какая ирония. Лат у них не было, что помогало двигаться быстро и ловко. Порой Льву казалось, что его взор проникает в душу соперника и видит все происходящее. Он мог ошибаться, но узрел в израненном сердце такое черное отчаяние, такие муки, такой страх перед смертью и тем, что за ней последует, что никакие ухищрения человеческой мести не смогли бы превзойти эту пытку.

Тяжело было описать полные ужаса запавшие красные глаза, скрежет зубов и дрожь на губах. Когда сам Люцифер, враг всего сущего на земле, погубит последнюю душу и выкинет свой последний козырь, то перед гибелью будет выглядеть точно так же. В тот страшный час оба бойца не были людьми, а бездушным орудием, слепой силой в чьих-то руках. Темный Попутчик против Монстра за красной дверью. Символы всего порочного круга жестокости. Олицетворения хаоса. Наконец, избегнув смертельного удара, Гэбриэль ухитрился вывернуться таким образом, что попросту рассек юноше бедро. Повалившись на землю, первородный тут же был отброшен на еще большее расстояние. Вот и долгожданный конец. Весьма предсказуемый. Раздавшийся хохот безумца уже не действовал на постепенно угасающий разум. Тьма окутала все вокруг. Холодно. За полчаса он доказал свою никчемность. Голос, донесшийся до рассудка, напоминал о доме: – “Не сдавайся, Клаус”.

Капли крови, окрасившие песок, внезапно собрались воедино и поднялись ввысь. Не к такому готовился триумфатор, заблаговременно праздновавший кончину монарха. Застыв на месте, он уставился на красный цвет, расползающийся по всей расщелине. Зловещее эхо разнеслось над пустыней. Горы содрогнулись от мрачного зова. Живые и мертвые слышали плач ушедших из жизни. Несмотря на багровые потоки и острую боль, Ланнистер сумел подняться на ноги. Около него возник силуэт мужчины.

– Да, все правильно. Сохраняй свою гордость до самого конца. Именно так поступает настоящий воин. – Выпрямившись, призрак взглянул на окаменевшего цареубийцу, шептавшего одно имя – Лэнс. – А теперь покажи этому ублюдку, на что способна сила справедливости, – безбожник отшатнулся и начал пятиться, с ужасом глядя на своего учителя. Нет, он мертв. Этого не может быть.

Он очутился на самом краю. Устрашающее зрелище открылось перед ним: там, внизу, сквозь покров клубящегося дыма, сияла докрасна раскаленная лава. Вырывавшиеся из нее струи пара издавали пронзительное шипение, а ядовитые испарения змейками поднимались над поверхностью, свиваясь и переплетаясь. Удушливое, жаркое зловоние отравляло нагретый воздух. Воистину прекрасная дорога в Ад, увы, не вымощенная благими намерениями. Множество душ явились на призывы мертвецов и предстали пред своим мучителем.

– Я же говорил, что буду ждать тебя на Этой Стороне? – галлюцинация, принявшая форму Майкла, смотрела с ненавистью. Здесь были все, кого он мучил, убивал, истязал, отправлял в преисподнюю. Они безучастно наблюдали за фанатиком, утратившим всякое человеческое подобие и воющим от головной боли.

– Какого черта происходит? – фантомы окружали его. Разум покинул своего хозяина, и он помешался на глазах десятка безмолвных зрителей. Он больше не видел, но все же дрался отчаянно, прозная пустое пространство. – Не прикасайтесь ко мне! Кто вы такие?!

– Тебе лучше быть готовым к тому, что сейчас будет, брат, – страшно было следить за тем, как он рубится с невидимыми противниками, отражает несуществующие удары и вопит, изрыгая проклятия. Увидев собственного брата, Маркуса, погибшего семь лет назад, Лжепророк окончательно лишился рассудка и в неистовом порыве вонзил чужой клинок в тело, сотканное из иллюзий. – Ты совершил много ужасного. И тебе не сбежать.

– Уроды! Чудовища! Да я прикончу вас всех! – задержавшись у самого края, он вступил в бой с могучим незримым оппонентом – судьбой. Яростные выпады и удары следовали один за другим. Дважды он чуть не падал, словно от полученных ран, но снова собирал все силы и продолжал сражаться с пустотой. – Иди сюда! Давай же, нападай!