Иллюзия испарилась, возвращая обратно в мир смертных. Очнувшись из-за бьющего по ушам шума, лидер Альянса приподнялся на локтях и огляделся. Его перенесли в чью-то палатку, восстановленную после суматохи. Едва держась на дрожащих ногах, он вышел наружу, дабы глотнуть недостающий свежий воздух. На него глазели взволнованные солдаты, но все вежливые настояния оставаться в постели были тут же проигнорированы. Рассеченное бедро перевязали, как и множество мелких ран и порезов. Пошатываясь, Клаус направился к высоким дюнам, мелькающим вдалеке. Отовсюду раздавались странные звуки: отчаянный плач латников, коим отрезали омертвевшие конечности, ликование оставшихся в живых чемпионов, поздравления, проклятия, визг – все смешалось. Найденный труп Антихриста выпотрошили и распяли на импровизированном кресте, сделанном из обломков копий и флагов.

Где-то неподалёку собравшиеся друзья рыдали над телом Аррена, прикрытого стягом его собственного дома. Его сестра не могла поверить в случившееся, но сдерживала эмоции – последствия шока. А Ребекка, не прекращавшая стенать, вырывалась из крепких объятий Мортона. Остальные предпочли молча опустить головы, разрешая слезам капать вниз, смешиваться с кровью на песке. Подошедший Расти рухнул пред повелителем и принялся вымаливать прощение за свое бездействие в тот роковой миг. Однако генерал прошел мимо, слабо кивнув. Он даже не расслышал слов рыцаря и не придал им особого значения. Его также не тронули стоны разбитого Кокшо, требующего вернуть ему останки погибшего Тома; не задели муки безутешной вдовы, с нескрываемым отвращением глядевшей на разломанный череп Дилана.

Убийца волков молча шествовал сквозь толпу. Кто-то подходил к нему в надежде пожать руку или выказать сочувствие, кто-то провожал восхищенным взглядом или презрительным, что относилось к военнопленным. Кто-то осведомился о здоровье – возможно, мама, но он не отреагировал. Кто-то окликнул и подвел буланого жеребца к законному хозяину, но тот ограничился безучастным жестом. Даниэль, решивший занять пост личного телохранителя королевской особы, осторожно следовал за ним, соблюдая приличную дистанцию. Он больше не надевал шлем, скрывающий шрамы. Если сам царь отказался от повязки, то обыкновенный подчиненный и подавно. Вот и обещанный финал. Подставив лицо уходящему солнцу, Пастух неожиданно упал на землю, вынудив Отшельника ускориться.

Но Лев улыбался. Не вымученно, а искренне. Боль ушла. Изумительный закат. Разве не так? Он возвещал о бесславном конце эпохи безбожников, хаоса и скверны. В этом же и смысл весь. Когда-то он пообещал Хэйли, что отправится в место, в котором нет боли, нет печали. В место, где больше не будет разбитых сердец. Где он обретет покой. Кажется, он только что сам его создал. У него есть Анна – будущая супруга и мать наследников отвоеванной короны. Есть верные соратники, готовые на все ради нового мира. Обворожительные ямочки заиграли на щеках, когда подкравшийся пес бросился на господина, облизывая шершавым языком. Хоген выжил. Прижав к себе любимое животное, Никлаус обернулся и пригласил застывшего стражника подойти ближе и составить компанию. Преодолев сомнения, Мандерли облокотился на меч и залюбовался удивительным даром природы.

– Это было красиво, – внезапно произнес лорд, намекая не на великолепные пустыни.

– Мне просто захотелось, – северянин немного растерялся после таких слов, но неловкое положение спас звонкий смех собеседника, согревающий и располагающий. Бродяга невольно улыбнулся в ответ, чего никогда не случалось прежде.

Существует множество историй о человеке, который изменил мир. Я здесь не для того, чтобы рассказывать все. Я расскажу вам одну. Ту, которой я был свидетелем.

Всегда и навечно. Пока эта вечность не кончится.