– Сегодня был чертовски продуктивный день, вы так не считаете? – военнопленные стенали, катались по земле, бились в агонии. Сверкающий шрамом дьявольский лик упивался видом униженных приспешников глупого короля. – Теперь, надеюсь, ради вашего же блага, что вы поняли. Вы поняли, как все устроено. Все изменилось. И как бы вы раньше не жили, этому пришел конец. – Офелию, вырывающуюся из объятий ненавистного брата, умышленно толкнули прямо на останки убитого, в результате чего она закричала и отпрянула. – Добро пожаловать в новое начало, жалкие уроды.

– Боже мой, а я ведь помню те сказки про легендарного Расти Мэннинга, известного капитана корабля под названием Гонимый ветром, – нагнувшись к задрожавшему от переизбытка страданий заключенному, Гэбриэль внимательно изучал дергающуюся щеку, приоткрывающую зубы. Он боялся. Впервые прочувствовал животный страх. – У тебя тогда была огромная борода. Я еще подумал: ни хрена себе, с таким парнем я бы не связывался. – широко улыбнувшись, создатель вдов облизнулся и наклонился к самому уху гвардейца, заставляя того вздрогнуть и отодвинуться. – Но это больше не ты, верно?

– А как насчет тебя? – смертельное орудие указывало на Реми, опустившего голову и усиленно игнорирующего присутствие чудовища. С притворным сожалением Волк следил за бывшим соратником, посмевшим предать его ради сомнительных родственников. – Думаю, эта кровососущая булава напилась вволю. Ее не мучает жажда. В отличие от меня.

Сжавшиеся тело Фоулера содрогнулось. Разум отказывался воспринимать все произошедшее, а руки заметно тряслись. Карие глаза наконец встретились с серыми, безжизненными и насмешливыми, перед которыми незримо маячил окровавленный инструмент со свисающим с шипов куском мяса. Он был готов.

– Поэтому я пойду и угощу себя вином, – похлопав мужчина по плечу, Старк, слегка пританцовывая, ушел в направлении заманчивых бочек с известным содержимым, позволяя выжившему и сломленному дорнийцу бессильно рухнуть на землю со сдавленными рыданиями. До такого бы никто не дошел. Сжавшись в комок, он скулил и хныкал, точно побитая собака. На фоне все еще играла музыка – угрозы, смешанные с воплями.

– Да заткнись ты уже! – взорвался Мэтт, одновременно пораженный случившимся и обрадованный возможностью отомстить за отца. Неутихающие крики сюзерена уже воспринимались как немой укор совести. Развернувшись, он подошел к краю ущелья и заглянул внутрь капкана. – Ты сам выбрал свой путь, когда предал господина! Ну и каково это – быть перебежчиком?

– Я не перебежчик, – успокоившись и восстановив дыхание, ответил Мартелл, держа изменника на прицеле на тот случай, если придется пожертвовать копьем, но хотя бы утащить за собой в Ад того, кто этого заслужил. – Мы – солдаты Альянса, защитники мира. И наши души всегда будут принадлежать истинному правителю. – Послышался глухой рев и звук лопнувшего бурдюку – проповедник слишком сильно сжал кулаки. – Ну давай же, попробуй изменить мое мнение! Ты и подобные тебе сволочи никогда не предстанут перед Творцом за все свои злодеяния.

– Забавно, стоит только пригрозить кому-то смертью, как у всех просыпается вера и любовь к ближнему, – вытерев рукавом испачканные губы, Лжепророк устремился к приготовленной для бойни добыче. Схватив бубнившего молитвы себе под нос Тома за шиворот, он подтащил его к подножию бездны, несмотря на сопротивление. Пора заканчивать. – Что такое, друзья мои? Was it joke really bad? Но вы же команда! Едины в жизни – едины и в смерти, не так ли? – услышав последовавшее за насмешками требование, Клэнт достал фамильный клинок дома Арренов и принес лидеру, помогая извлечь из ножен. Лезвие мгновенно коснулось дрожащего пленника. – Тогда выбирай. – Хавьер тут же насильно усадил сестру на колени рядом с ветераном. – Раз ты несгибаемый, непреклонный и несдающийся, уповаешь на Господа, то возьми на себя его роль. Ты пренебрёг привилегиями, которые были мною тебе дарованы и снова возвратился в тюрьму своего невежества. Похоже, неволя тебе приятней, чем свобода.

– Эй, братец, я еще не рассчитался с тобой за свой глаз. Не смей говорить мне, что ты забыл об этом, – Гордон вздрогнул, увидев, как острие кинжала прошлось по тонкой шее замершей Офелии. – Как прозаично. Видимо, игре неизбежно пришел конец.

– Что ты докажешь, убив ее? – глупая попытка воззвать к голосу разума, но южанин, опирающийся на трость и усиленно вытирающий пот, стекающий по растрепанным соломенным волосам, должен выиграть время. – Ты ненавидишь меня!

– А, по-твоему, почему я в данный момент нахожусь здесь? Мне плевать, кто умрет, – с непритворным равнодушием лорд Божьего Дара пожал плечами, специально кладя ладонь на макушку девушке. – Но раз тебе – нет, то потешь меня. И, быть может, я буду ласков с ней. – Замолчав ненадолго, еретик облизнулся. – На колени! Живо опускайся на колени! – калека сжал набалдашник трости и стиснул челюсти. – Ты и вправду хочешь соизмерять свою гордость с моим милосердием? – выронив опору, грузное тело повалилось на песок и склонило голову, вызывая безудержный хохот публики.

– Ты этого хотел, Мэтт? – поинтересовался Нолан, разводя руками и указывая на все: залитый кровью песок, уставших, изможденных люди, стрелков на утесах, щиты, наполовину съеденную конскую тушу. – А ты – Теодор, верно? Ты об этом мечтал всю жизнь? Лишить кого-то надежды? – Борелл не подал виду, но внутри у него случился переворот. – Слушайте, я уже сражался с этим человеком! Уверяю, он сбежит отсюда при первой же возможности, оставив вас всех. Так уже происходило на Севере. Но мы не убили его последователей, а приютили. Дали шанс исправиться. И что? Они стали вернейшими товарищами! Так что восстаньте против этого диктатора! И вы с нами.