– Спасибо, ваша светлость, – выплюнул наследник Гнезда, раздосадованный тем, что ему приходится поддаваться и вновь проигрывать. Партия затянулась и привела к столь плачевному исходу. Два заветных вопроса не давали ему покоя, однако спросить прямо он не решался. Определить по внешнему состоянию принцессы было слишком трудно, ее загадочная усмешка сбивала с толку. – Лучше скажи мне: между нами что-то…

– В реальности – нет. А вот за твои сны и фантазии не ручаюсь, – во время этих сбивающих с толку слов дочь короля сделала вид, что разглядывает собственное отражение в зеркале, хотя на самом деле продолжала упиваться выражением лица молодого наследника. Гладко выбритые щеки покрылись легким румянцем, а глаза нервно бегали от одной части комнаты к другой. Принцесса же продолжала играть роль безразличной ко всему произошедшему, словно каждый раз с ней ночевали малознакомые представители противоположного пола. Это смущало Сокола еще больше. – Ты собираешься вставать или мне принести тебе еще одно одеяло?

Сын Робина поджал губы, стараясь не выдавать истинных эмоций. Теперь ему начинало казаться, что он становится мишенью в этой игре, которую сам же и затеял. Не следовало напиваться до потери пульса и приходить сюда. Тем не менее исправить содеянное уже невозможно, остается лишь радоваться тому, что он сегодня же покинет этот проклятый город. Казалось, шелковая простынь завязалась в четыре морских узла, поскольку высвободиться из нее было практически невозможно. Малакай долго пытался дергать за разные торчащие концы, пока не выдохся и умоляюще не посмотрел на Ребекку, которая на протяжении всего времени расчесывала волосы.

Театрально вздохнув, единственная дочь Майкла направилась в сторону связанного по ногам бедолаги и, потянув за первый попавшийся узел, полностью освободила пленника. Челюсть Аррена медленно поползла вниз. Внезапно против него ополчились все неодушевленные предметы в замке. Кай бы даже не удивился, если бы сейчас ему на голову упала картина в деревянной раме. Это было бы весьма эффектным завершением окончательного триумфа юной особы, что улыбалась краем губ, сидя на краю кресла.

– Знаешь, было весело. Возможно, мы как-нибудь это повторим, но в другой раз, – наследник Гнезда смахнул с голубоватого кафтана несуществующие пылинки, после чего демонстративно поклонился почти до земли и сразу же поспешил ретироваться к выходу. Резко дернув за кольцо, он едва не вырвал его с петель, понимая, что очередной грандиозный провал настиг его в самый неподходящий момент. Почему-то в этот момент его охватил приступ истерического смеха, однако он с трудом подавил его, чтобы уткнуться головой в непробиваемую шершавую поверхность.

– Серьезно? Закрыть дверь на ключ? Дорогая, я начинаю чувствовать себя невинной жертвой. Открой дверь, будь любезна. – Поймав на себе лукавый взгляд ярко-зеленых глаз, юноша плотно стиснул зубы. – Умоляю.

– Малакай умоляет? Это интересно, такого еще не было, – созерцать настолько разнообразную палитру эмоций было сплошным блаженством. Она видела, как слегка дернулся квадратный подбородок, как темные глаза сузились, а высунутый по обыкновению язык нервно прошелся по нижней губе.

– Полагаю, ты хочешь, чтобы я встал на колени? – едко осведомился друг кронпринца, пытаясь успокоиться. Желание покинуть это место боролось с жаждой реванша.

– Нет, на коленях ты сегодня уже стоял, думаю, с тебя хватит, – Бекка закончила расчёсывать свои непослушные волосы. Вполне довольная результатом, она еще раз взглянула на покрасневшего от гнева и досады ухажера, чьи руки были сложены на груди в своеобразном ожидании. – Ты хочешь выйти за эту дверь и предстать перед глазами половины двора? Многочисленные служанки, стражники, лекари – все эти люди, увидев тебя, разумеется, оставят подобный инцидент без внимания. Ведь это всего лишь знаменитый во всем Беленоре сердцеед выходит из покоев принцессы. Не такая уж великая сенсация, но все же я думаю, что кто-то из этого народа после продолжительного шока пойдет к моему отцу, королю, и доложит о случившемся. Вид твоего искалеченного тела, подвешенного за ноги на одной из башен замка, несомненно, прекрасен, однако всему свое время.

– Будешь по мне скучать, дорогая? – подмигнув, Малакай хищно облизнулся, вновь осознавая себя победителем. Впрочем, представительница дома Ланнистеров ответила скептическим взглядом. Тогда Сокол перешел к более решительным действиям: подойдя вплотную к кровати, он похлопал по шелковым простыням. – В таком случае предлагаю оправдать все возможные слухи и домыслы. А что? Это избавит тебя от брака с Мартеллом. Лучше создать жизнь, чем ее потерять, а?

– Смотрю, винные пары окончательно выветрились из твоего воспаленного мозга. Но мне ты все же больше нравился, когда спал, – житель Востока хмыкнул, ожидая продолжения многообещающего рассказа. – В любом случае, отвечу на твой незаданный вопрос: как тебе отсюда выбраться? К счастью, от маленького братца иногда бывает польза. Он показал мне все уступы и неровности наших террас. Воспользовавшись его советом, ты легко окажешься в покоях Клауса и спокойно выйдешь оттуда.

Сын Робина последовал за своей обворожительной спутницей, которая подвела его поближе к каркасу крыши и подсказала, каким способом добраться до соседней комнаты. Проходя мимо, Сокол умышленно задел принцессу плечом, за что был награжден легкой пощечиной, почти не задевшей основную часть лица. Несколько раз Кай едва не сорвался вниз, пока добирался к главному каркасу. Потребовалось не менее трех минут, в течение которых Ребекка напряженно следила за действиями молодого наследника. Облегченный вздох вырвался из ее груди лишь в тот момент, когда столь полюбившаяся циничная усмешка вновь взыграла на лице победителя. Он помахал королевской дочери рукой и поблагодарил за чудесно проведенную ночь, после чего направился в указанную сторону.

Старая крыша ужасно скрипела под ногами, в некоторых местах виднелись огромные ветвистые трещины. Тем не менее юноша добрался до указанного места без каких-либо приключений, чему был несказанно рад, поскольку в последнее время их было слишком много, с избытком. Как и ожидалось, Клаус продолжал работать над своей снежинкой, чьи очертания отчетливее прояснялось с каждым новым мазком. Он не знал о плане собственный сестры, однако не был удивлен, когда заметил карабкающегося по стенке друга.