Николас перенёс сендвичи на стол и поставил пеньковую свечу в центр. Я пожёвывала свою верхнюю губу и нервно заправила влажные волосы за ухо, когда меня осенило, насколько уютную картину мы создали, ужиная при свете горящей свечи, пока шторм завывал снаружи. Я взглянула на Николаса, который казался довольно непринуждённым, выкладывая чипсы на свою тарелку, как будто мы каждый день вот так ужинали. Его волосы всё ещё были влажными из-за дождя и его черты лица были расслаблены, как будто он наслаждался жизнью. Он поднял взгляд и его глаза были под стать жидкому дыму в свете свечи, когда они встретились с моими глазами. Мой желудок совершил небольшой скачок, и я сразу же обнаружила, что мой собственный сендвич был очень увлекательным.

Сендвич был приготовлен именно так, как я любила: жареная говядина, сыр и соус с хреном на ржаном хлебе. Я едва не поинтересовалась у него, откуда он узнал, какой сендвич я любила больше всего, но воздержалась. Я не была уверена, что хотела узнать, как много он обо мне выяснил.

Минуту мы ели в тишине, прежде чем он задал вопрос, который, как я знала, рано или поздно последует.

– Не хочешь рассказать, где ты сегодня пропадала, и почему вернулась пахнущей так, словно ходила в бухту купаться?

Я прекратила обкусывать чипсу, чтобы произнести:

– Это были личные дела, о которых мне надо было позаботиться, и я действительно ходила купаться в бухту. Доволен?

– Отнюдь нет.

Повисло очередное безмолвие, когда я взяла свой сендвич и откусила кусочек, отказавшись излагать свою историю. Я почувствовала пристальный взгляд Николаса, но сделала вид, что игнорирую его. Потребуется гораздо большее, нежели ужин при свете горящей свечи, чтобы заставить меня проболтаться.

Мне потребовалось несколько минут на осознание, что выговор, который я ожидала, так и не последовал, и я мельком взглянула на Николаса, обнаружив, что он наслаждается своим блюдом. "Где был мужчина, который на деле кидал в мой адрес грозные взгляды на набережной менее чем час назад?"

– Ты не собираешься орать на меня или что-то вроде того?

Он пожал плечами, не оторвав взгляда от своего сендвича.

– Вынудит ли тебя это рассказать мне, чем ты сегодня занималась?

– Нет.

– Тогда почему бы нам вместо этого просто не поужинать в приятной атмосфере?

Я сердито посмотрела на него, не зная как понимать его ответ. Пытался ли он обманом заставить меня рассказать ему правду? Он появился с таким видом, словно собирался обрушить весь Божий гнев на меня, а потом он приготовил мне ужин и захотел обмениваться любезностями. Я только что шагнула в эпизод "Сумеречной зоны"?

Его следующие слова поразили меня ещё больше.

– Ты мне кое-кого напоминаешь, кого я знал давным-давно. Она тоже была чересчур упряма.

– Если ты скажешь, что это была Мадлен, я брошу в тебя свой корнишон.

Я ничем не могла быть похожа на женщину, которая меня родила. Она была моей биологической матерью, но именно на этом связь и заканчивалась.

Николас улыбнулся, и его глаза приобрели практически отстранённый взгляд.

– Не Мадлен, нет. Её звали Елена, и в действительности она была тетей Мадлен, хотя и умерла до появления Мадлен на свет.

– Она была твоей девушкой или что-то типа того? – поинтересовалась я, удивившись нежности в его голосе.

До сегодняшнего вечера я считала, что Николас был только лишь воином, всё время в делах и никакого времени на личную жизнь. Но я полагаю, у него должна была быть некого рода жизнь вне охоты на вампиров. Мой Мори зашевелился, и незнакомое мне чувство скрутило мой желудок. Неужели это была ревность? Я дала себе мысленный подзатыльник, дав демону понять, что нам совершенно наплевать на романтические приключения Николаса.

– Нет, Елена была для меня, как сестра. Она была красивой, но своенравной и очень избалованной.

– Ты назвал меня избалованной?

Типичный мужчина. Сильный мужчина это вполне приемлемо, но стоит женщине проявить некоторую свободу воли, и она тут же избалована.

Он рассмеялся и сделал глоток содовой из своего стакана, так и не ответив. Я свирепо посмотрела на него, и его широкая улыбка стала ещё больше.

– Ладно, может быть неизбалованная, но определенно строптивая.

– Кто бы говорил, – я взяла свой стакан. – Что с ней случилось?

Выражение его лица помрачнело.

– Она игнорировала правила, которые были установлены для её же защиты, и в одиночку сбежала. Вампиры её убили.

Я отрывисто втянула воздух.

– Ох, мне жаль.

Это могло бы объяснить его гиперопекающее отношение ко мне. Его подруга погибла от рук вампира, и вот теперь меня преследует вампир.

– Это было в далёком прошлом.

– Так остался кто-нибудь из семьи Мадлен? – спросила я в попытке сменить тему разговора.