– Ну, я Мохири и у меня множество друзей оборотней, так что тебе придётся смириться с этим, – резко возразила я.

Его рот изогнулся, словно я сказала нечто весёлое, и я с яростью произнесла:

– Что?

– Это первый раз, когда ты признала то, кем являешься.

Я ладонью пригладила материал на подлокотнике кресла.

– Это ничего не меняет.

Я признала своё наследие несколько недель назад, потому что отрицание этого факта не приведёт к его исчезновению. Но это не значит, что я была этому рада.

– Это начало.

Он заложил руки за голову и одарил меня обескураживающей улыбкой, которая, бьюсь об заклад, очаровала не одну женщину. Я ощутила искушение кинуть диванную подушку в этого самодовольного ублюдка, но вызов, который витал в его глазах, остановил мою руку.

– Что ещё ты хотела бы узнать о Мохири? – поинтересовался он, пока я хранила молчание.

Я не хотела давать ему удовлетворение, выказав большую заинтересованность в его людях, но существовало гораздо больше вещей, которые меня интересовали, так как я вообще ничего не смогла найти о Мохири в интернете.

– Кто всем заведует? У вас есть президент или король, ну или кто-то в этом роде?

– Не совсем, – ответил он, рассмеявшись. – У нас есть "Совет Семерых", который образует руководящий орган, и наиболее важные решения исходят от него.

Он продолжил объяснять, что семь мест в совете символизируют семь континентов и члены совета собираются раз в месяц, и всегда в разных местах. Я поинтересовалась, как они были избраны на роль советников, и он рассказал мне, что если кто-то покидал совет, или умирал, оставшиеся члены совета выбирали кого-то нового, чтобы занять опустевшее кресло, но такое нечасто случалось. Последний новый избранный член совета был назначен "Советом Семерых" три сотни лет тому назад.

– Ты хочешь войти в "Совет" в один прекрасный день?

Он нахмурился и покачал головой.

– Никогда. У меня нет времени на бюрократию и не достаточно терпения, чтобы выдержать долгие встречи. Я воин и это всё, к чему я стремлюсь.

Я наклонила голову вбок.

– Не ты ли только что говорил, что вы обладаете огромным терпением?

– Когда что-то стоит ожидания, – его голос смягчился. – Меня мало заботят политические дела.

Его заявление не вызвало удивления. Я не могла представить Николаса твёрдо придерживающегося правил или прилагающего усилия быть дипломатичным, чтобы кому-то угодить.

– Что-то мне подсказывает, что такое отношение не прибавило тебе популярности у людей во власти.

Его глаза заблестели.

– Они хорошо исполняют свои обязанности и понимают, что я хорошо справляюсь со своей ролью. Мы иногда расходимся во мнениях, но все мы работаем над достижением единой цели.

– А что они думают насчёт того, что ты болтаешься без дела в неком городке, название которого никто никогда не слышал, теряешь время с сиротой, вместо того чтобы заниматься своими воинственными делами?

Я не могла понять, как безопасность одной сироты была гораздо важнее, чем всё зло на улице, с которым надо бы расправиться.

– Ты считаешь себя тратой нашего времени? – его голос, хоть и был низким, принял грань, которую я тут же распознала.

– Я не сказала, что я трата времени. Но должно быть есть другие сироты, которые гораздо больше нуждаются в спасении, нежели я. И поскольку я не изменю своего решения в вопросе отъезда, нет никакого смысла оставаться поблизости.

– Имеет место быть непосредственная угроза. Мы отслеживали деятельность вампиров на территории, до того как нашли тебя, именно это привело нас в тот вечер в Портленд.

Тон его голоса нежным не был, и я поняла, что мой комментарий всерьёз его рассердил. Я не стала даже и пытаться разобраться в этом, потому как сомневалась, что смогу когда-либо понять Николаса.

Это напомнило мне о кое-чём ещё, что мне было любопытно узнать.

– Откуда ты? У тебя лёгкий акцент, который я никак не могу определить, и иногда мне кажется, что ты говоришь на другом языке.

– Я родился в Санкт-Петербурге и прожил там первые шестнадцать лет своей жизни, пока моя семья не переехала в Англию, а потом в Америку, – один уголок его рта приподнялся. – Мой акцент обычно становится приметным лишь только, когда я раздражён.

Я хотела сказать, что это было не правдой, что улавливала его, начиная с самого первого раза, как он заговорил со мной, но вместо этого я перевела разговор на другую тему.

– А у Криса какая история? Он твой партнёр?

– Обычно я работаю один, но иногда мы работаем как команда. Мы с Кристианом знаем друг друга долгие годы.

– Кристиан, – я повторила его имя. – Такое имя ему больше подходит, чем Крис.

– Уверен, что он будет рад это услышать, – холодно произнёс Николас.