— По килограмму говяжьего и свиного фарша, будьте добры.

Женщина зевнула и, поднявшись со стула, начала быстро накидывать в пакетик свежий и явно качественный фарш. Я нервно отстукивала ногой по полу бешеный ритм, извлекая из кошелька необходимую сумму, а Ямамото стоял рядом и задумчиво на меня взирал. Я не картина Пикассо, не стоит искать во мне скрытый смысл, которого всё равно нет, Такеши! Говорю же: логика в запое, а значит, и смысл, брат ее, вместе с ней. Они ж сиамские близнецы, фактически!

Наконец я расплатилась, захапала фарш и, запихнув его в сумку с дайконом (говорю же, мозг меня покинул, причем навечно), поспешила к выходу. На улице обнаружились Дино, Бьякуран и Мукуро, причем последний задумчиво на меня воззрился, стоило лишь мне показаться на пороге магазина, а Дино осторожно спросил:

— Катя, ты как?

— Танки грязи не боятся, вот и я от плевка в свою сторону копыта не склею, — пожала плечами я, вспоминая-таки про фарш и выуживая его из сумки Ямамотыча. — Дино, давай к тебе сунем, а то не дело мясо с овощами держать. Сила привычки…

— Конечно, — кивнул Мустанг, совсем не бешеный (вот за что его так обзывали?), а очень даже мирный, и я припрятала мясо в один из его пакетов.

— В парк? — с улыбкой вопросил Ямамото.

— Ага, — кивнула я, и мы пошлепали по вышеозначенному адресу. Я пребывала в состоянии тоски, раздражения и раздумий о бренности бытия, но старалась не слишком портить настроение доброй части мафии: они-то в наших с Феем разборках не виноваты, а потому вымученно улыбалась и делала вид, что просто о чем-то задумалась и не горю желанием на месте пнуть Мукуро, а затем, сказав, что «жизнь — боль», начать вспоминать весь список людей, в которых я когда-либо обманывалась. Огроменный до безобразия, по моим меркам, список…

Говорить никому не хотелось, а если и хотелось, народ проявил верх понимания и молчал. Унылый городской пейзаж взгляд не радовал, и даже обилие зелени не спасало — настроение было на нуле. Если честно, мне до безобразия хотелось побыть одной, но не могла же я народу сказать: «Простите, я в депрессии, а потому покину вас»? Или могла?.. Подумав, что неплохо было бы совместить приятное с полезным, и припомнив, что недалеко от парка расположен общественный туалет, я чуть притормозила и обратилась к мечнику:

— Слушай, Ямамото-сан, мне тут надо кое-куда заглянуть… Я вас потом догоню, ладно? В парке.

— Куда ты? — мгновенно нахмурился и аж остановился Такеши.

— Ну… Надо, — неопределенно помахав руками в воздухе «пояснила» я.

— Одна ты не пойдешь, — ого, а Ямамото, оказывается, умеет быть непреклонным…

— Пардон, но мне надо! — возмутилась я, скрещивая руки на груди.

— Скажи, что тебе «надо», и будем разбираться, — уперся рогом Хранитель Дождя. — А вдруг это желание тебе просто внушили, и ты во власти иллюзий?

О, так вот он о чем! А я-то думала… У меня аж на душе легче стало. Заботливый он… И хороший.

— Нет, брат мой истерик, — рассмеявшись и, похлопав мечника по плечу, заявила я. — Сие было мне внушено особенностями организма, набухавшегося с утра чайку. Отпусти, а то помру.

Такеши поморщился, но, врубившись в ситуацию, кивнул:

— Ладно, я понимаю, что ты хочешь одна побыть. Будем ждать тебя у лавочки.

— Отлично, — улыбнулась я.

— А я пойду прогуляюсь, — заявил гадский недо-фрукт и свалил быстрым шагом в противоположном от туалета направлении.

— Катя-чан, а как насчет мороженого? — вопросил вдруг наш сладкоежка, впервые за долгое время подав голос. — Я мог бы его купить, если бы…

— …были деньги, — улыбнулась я вполне миролюбиво и достала из сумки кошелек. Выдав Зефирке-куну денежку, я заявила: — Только на всех купите, ладно?

— Конечно, — улыбнулся он и начал переходить дорогу, заигнорив недавно пройденную нами палатку с мороженым и явно направляясь к маячившему на той стороне дороги магазину. Он не доверяет палаткам?..

— Не нравится мне всё это, — пробормотал Дино.

— Мне тоже, — кивнул мечник. — Катя-сан, может, мы всё же пойдем с тобой?

— Ямамото-сан, — простонала я и воззрилась на него взглядом, полным тоски, печали и раздумий о бренности бытия.

— Ладно, — пробормотал мечник. — Встречаемся у лавочки.

— Ага, — кивнула я и, слабо улыбнувшись, пошлепала налево — к расположенному неподалеку от парка крошечному кирпичному закутку, являвшему собой спасение всех приезжих.

Я вяло передвигала ноги по плавящемуся на жарище асфальту, а справа от меня тянулся черный решетчатый полутораметровый металлический забор, за которым располагалось буйство природы и зелени в виде небольшого парка. Слева тоже зеленели деревья, безуспешно пытавшиеся спрятать дорогу и редкие авто, проносившиеся по ней с огромной скоростью. Я тяжко вздыхала, а практически лишенное облаков небо добавляло пессимизма в мою копилку. Подрулив к кирпичному «зданию», то бишь к объекту «эМ-Жо», я стала свидетелем ссоры кассирши и мужчины лет сорока, жаловавшегося на то, что двадцать рублей за спасение — наглое вымогательство, и такие «заведения» вообще должны быть бесплатными. Ответ кассирши вогнал меня в мысленную укатайку и являл миру всю логику буржуазного строя и века дельцов: