— Бесплатно — под кустик топай!

Жестокий век, жестокие… кассиры! Ну да ладно. Наконец мужик расстался-таки со своими кровными и зарулил в дверь с жирной красной буквой «М», я же, молча оплатив путевку в Рай антисанитарии, заползла в дверь с литерой «Ж». Российские общественные туалеты — вещь страшная и любого иностранца способная ввергнуть в истерику, граничащую с безумием нашего принца Каваллини, узревшего собственную королевскую кровищу, так что расписывать обстановочку внутри крошечного каменного здания я не буду и поберегу нежную психику тех, над кем судьба смилостивилась, и кто обходил их прежде стороной из соображений личного душевного равновесия или бережливости, а может, здоровья желудков и прочих внутренних органов. Совет кассирши первым двум категориям граждан в помощь, ага…

Вырулив из сомнительного «заведения» минуты через три, я вытирала лапки платочком и мысленно ругалась на то, что краны в раковинах столь древние, что стоит немалых усилий их отвернуть, а совершив сие, невозможно не быть окропленным ледяной водицей. Спрятав, наконец, платок в сумку и сверкая темными пятнами от этой самой водицы на пузе, я пошлепала назад к парку — на встречу с Вонголой. Честно говоря, встречаться с ними не хотелось — вообще никого видеть неохота было, но я, вяло переставляя ноги и напоминая самой себе рахитичную курицу, бредущую к смертному одру, упорно шлепала к цели. И тут что-то пошло не так.

====== 22) «Враг моего врага — мой друг»? Или это всё те же грабли?.. ======

«Сильный человек не боится врагов, зато боится друзей. Повергая одним ударом врага, он не чувствует никакого огорчения, но невольно ранить друга боится, как женщина. Слабый не боится друзей, зато боится врагов. И поэтому в каждом видит врага». (Рюноскэ Акутагава)

— О, та самая! — раздалось у меня за спиной. Голос был смутно знакомый и, обернувшись, я увидела пятерых из тех самых наркош, что были эпично закатаны в стену пылавшим звездой, пардон, Пламенем во лбу, Савадой. Вот блин…

Я перепугалась и попятилась. Лишаться денег не хотелось, жизни — тем более, а боец из меня — как из Скуало — ночная нянечка в детсаду. Судя по зверским выражением морд лица наркоманов, они под кайфом не были, а, наоборот, искали денег на дозу, причем меня они стопроцентно узнали и явно жаждали мести и прочих радостей встречи с врагом. Бежать? О, да! Потому как я не умею драться…

Я развернулась и ломанулась к воротам парка. И почему мы решили встретиться у лавочки, а не возле них?! Вот я дура!

— За ней! — раздалось у меня за спиной, и я подбавила газку. Бегала я довольно быстро, и надежда на спасение и сохранение денег на обратную дорогу всей нашей компашке у меня всё же была, а потому я мчалась со всех ног и думала только об одном: «Будьте там, будьте именно там!» Если парней у лавочки не окажется, мне каюк, ведь та аллея — тупиковая…

Добежав до черных кованых ворот, я ломанулась к той самой, уединенной аллее, где должна была кучковаться Вонгола. Если парней там нет, придется ломиться через заросли кустарника, а с моим хилым весом — это чистой воды самоубийство, но я верила в парней, они бы не ушли, не дождавшись меня… правда? За спиной слышался топот пяти пар ног и грязный мат, уши закладывало, дыхание перехватывало, а в голове стояла звенящая пустота: последняя мысль исчезла, оставив лишь один инстинкт — инстинкт самосохранения. И тут меня дернули за локоть влево. Я попыталась вырваться, но была сбита с толку знакомым и не вызвавшим почему-то в данный момент отторжения смехом.

— Ку-фу-фу, куда мы так спешим?

— Держи ее, парень! — рявкнули за моей спиной, и я обернулась. Наркоманы были уже совсем близко.

— Мукуро… — прошептала я. Если выбирать между обществом гадкой Ананасины, которая пока меня убить всё же не пыталась и вряд ли попытается, и толпой жаждущих крови и зрелищ наркоманов, выбор очевиден.

— Хммм… Ты, кажется, в опасности, — протянул он, явно наслаждаясь ситуацией в целом и моей паникой в частности.

— Пусти, — зло прошипела я и попыталась вырваться, но эта гадина шагнула мне за спину, ухватила меня за запястья и завела руки мне за спину, согнув их в локтях и поднимая вверх, лишив меня тем самым возможности вырваться. — Пусти, тварь!

Паника накрыла с головой. Теперь еще и Мукуро… Если он встал на сторону этих уродов, мне конец. Он ведь жаждал моей смерти, а убить сам не мог из-за контракта. Теперь же у него развязаны руки. Я сама шагнула в ловушку, зайдя в этот парк: здесь нет вообще никого, и если бы я побежала по улицам города, то, возможно, наркоманы бы отстали, не решившись напасть при толпе народу, а я…

— Ну что, попросишь у меня помощи? — ехидно протянула эта гадина. — Или, может, прощения, м?

— Пошел ты, — зло прошипела я, не прекращая попыток вырваться, лягнув его или ударив затылком. Было дико больно, но не из-за захвата этой мерзости, а из-за его предательства. Ненавижу предателей! Ненавижу людей без чести… Но почему-то каждый раз попадаюсь на крючок веры и мне рвут душу. Что ж я за дура-то такая?

— Хм… — протянул Мукуро. — Смелая, но глупая.

Прошла лишь пара десятков секунд с момента, как он меня схватил, но мне почему-то это время показалось вечностью. Наркоманы подбежали к нам, и их лидер с болезненно-желтушными белками глаз и сальными черными волосами заявил:

— Спасибо, братюня, нашу кралю поймал. Вали теперь. Она наша.

— И что вы с ней сделаете? — с ухмылкой вопросил Мукуро, которого, казалось, мои жалкие попытки спастись вообще не волновали.

— Позабавимся и отпустим, — хохотнул главарь.