– Но барон Гомпеш официально передал их русскому императору, - осторожно заметил Андрей.
– Может не все русскому, и не все официально?

– Да, возможно была двойная игра... Тройная. Павлу довелось править в тот отрезок времени, когда на исторической сцене был театр абсурда. Извините, не могу точнее ответить.

– Спасибо.

Автобус остановился у ворот парка. Борис Ильич вышел первым, встал неподалёку, раскуривая трубку. Когда Андрей проходил мимо него, их взгляды встретились.

– Извините, вы не учились в аспирантуре ЛГУ в 80-х?
– спросил Андрей Петрович.

– Да, потом работал там на кафедре "Отечественной истории".

– Я тоже. Только на кафедре "Древней истории и средневековья". Андрей, - он подал руку.

– Да, да, я вас, Андрей, сейчас припоминаю. Вы ученик Г.Н. Богдано?вича?

– Да. А ваша фамилия... э... Поварской? Борис Ильич Поварской.

– Да, точно, - Борис радостно заулыбался и тоже крепко пожал руку Андрея.

Подошла женщина-экскурсовод. Затараторила резкими негармоничными обертонами:

– Быстренько, быстренько, в кучку, в кучку... Самый поэтичный из Петербургских пригородов... Сначала парк, затем Дворец.

Андрей не пошёл вместе с группой. Ему хотелось эти полтора часа погулять одному. А во Дворец он подойдёт в оговорённое время.

– Мужчина, вы куда? Пропустите интереснейший рассказ, - занудила тётка.

– Вы уверены, что он будет интересным?
– зло спросил Андрей, но потом добавил мягче.
– Я тут лет 35 назад клад закопал, пойду, откопаю.

Борис Ильич прыснул, сказал Андрею "Удачи!" и ушёл в направлении Дворца.

Во Дворец Андрей Петрович зашёл с группой. Он всё же прислушивался к дамочке-экскурсоводу, хотя и бродил на нужном звуковом удалении от её проржавевшего голоса. Вдруг интуиция зацепится за какую-то мысль, слово, образ, и придёт Знак, и упадёт он зерном в пашню подсознательного и затем прорастёт в матрице рационального.

"Храм Весты выточен собственноручно Марией Фёдоровной из слоновой кости..." - услышал он экскурсовода.

Неожиданно для себя он спросил:

– Говорят, Мария Фёдоровна очень была огорчена тем, что среди многочисленных её талантов не было одного: она не умела петь...

– Она пела прекрасно!
– гордо соврала дамочка, будто речь шла о ней самой.

"Она ещё и двоечница!" - огорчённо подумал Андрей. Далее по залам быстро проследовал один и вышел на воздух.

Когда группа рассаживалась в автобус, а Борис Ильич и Андрей в сторонке предавались воспоминаниям, к ним подошла эта дамочка-горе-экскурсовод и, отдав Борису какую-то деловую бумагу, спросила заносчиво Андрея:

– Ну что, нашли клад?

– Конечно.

– И где же он?

– О, это вы, мадам. Но я его должен закопать обратно, - обрезал Андрей Петрович.

Женщина вспыхнула, бросила виноватый взгляд на Бориса и быстро засеменила обратно во Дворец.

– Зачем ты так, Андрей?

– Нужно учить, нужно готовиться к занятиям, тем паче - к лекциям!
– ещё раз обрезал доцент.

– У ней зарплата уборщицы, муж недавно бросил... Ты хочешь видеть дам-экскурсоводов с породой и статью Ани Жирардо и Катрин Денёв?
– убеждал добрый Борис Ильич.

– Да, точно!
– Андрей хлопнул приятеля по плечу.
– Анна и Екатерина! Эти имена.

– Что с тобой?

– Они. Эти дамы были в моём сне!

– Неплохие дамы тебе снятся! Неслабо, весьма, - удивлённо бормотал Борис.

Он предложил Андрею сесть рядом с ним.

– Люди устают, дремлют. На обратном пути мы можем поговорить.

– С удовольствием, - подтвердил Андрей.

– Только давай на "ты".

– Правильно, мы же из одного гнезда.

Борис Ильич немного поговорил с народом и выключил микрофон. Вопросов пока не было.

– Борис, можно я задам три вопроса по теме экскурсии? О Марии Фёдоровне.

– Валяй!

– Первый: она умела петь?

Вопрос был подленький, на "засыпку". Ответ-то Андрей знал.

– Нет, и очень переживала по этому поводу...
– спокойно ответил Борис Ильич.

– Второй: императрица любила изящные дорогие безделушки. В запасниках Павловска их больше, чем в запасниках Гатчины?

– Да, намного больше.

– Третий: была ли у неё некая золотая шкатулка, напоминающая, ну, что ли, укладку для яиц, очень старинная, с такими вот углублениями.

– Я не знаю, Андрей. Могу лишь сказать, что она ведь ещё очень долго жила в Павловске и после смерти мужа, - Борис задумался.
– А ты знаешь, ведь Павел любил перепелиные яйца. Может и она ела их для улучшения голоса и