– Браво, Ирина Яновна! Цицерон сказал: "Если у тебя есть сад и библиотека, у тебя есть всё, что нужно..." - громко сказал Андрей и поднял указательный палец кверху.

– Молодец, сестрёнка!
– подтвердила Верочка.

– Спасибо, мои дорогие. Только я рассчитываю на вашу помощь, Андрей Петрович. Те замечательные деревянные скульптурки, что вы начали делать, так и лежат незавершённые. На заднем крыльце. Ваш топорик и стамески в прихожей у крыльца. В шкафу.

– Да я вот сейчас занимаюсь...
– начал оправдываться мужчина, но Вера перебила его.

– Правильно Иришка говорит. Нужно прекращать как приведению шляться по Подземному Ходу и вслушиваться в эхо призраков!

– А откуда ты знаешь?
– удивился Андрей, так как о своём этом пристрастии не говорил никому.

– Кричишь по ночам. И потом не забывай: мои совы с каждым днём всё сильней. Я вижу!

– Тебе Бог дал сов!? Ой, как я хочу хоть одну малюсенькую...
– запричитала девушка и боязливо стрельнула глазами в сторону мужчины.

– Вам, мила девушка, это не нужно, - строго сказал Андрей Петрович.
– Это нелёгкая ноша!

Троица осмотрела дом. Всё было сделано и с любовью, и со вкусом. Продумано всё до мелочей. Только одна комната была пустой, без мебели. Люди стояли посреди неё, будто вслушиваясь в тихую пустоту. Вера внимательно посмотрела на сестру и сказала Андрею:

– Сходи погулять на 5 минут. Мы чуть посекретничаем.

Когда Андрей вышел, Вера Яновна обняла сетрёнку и спросила:

– Здесь планируется детская комната?

– Да, - тихо призналась Иришка.

– И что: уже... намечена... запланирована эта востребованность?

– Нет, что ты, Вера!
– фыркнула младшая сестра.

– А что Сергей? Звонит?

– Каждый день, - щёки Ирины слегка покраснели.
– Знаешь, Вера: я боюсь.

– Чего?

– Я боюсь своей... неопытности в любви. Я ведь не была близка с мужчиной ни разу. Это в 25 лет! У меня страхи старой девы.

– Глупости! Вот увидишь: прольётся дождик, нежный и тёплый, и взойдут прекрасные яркие цветы.
– Верочка сделала паузу.
– Ты знаешь, а у меня вновь взошли... И мне... нам с Андреем скоро потребуется детская комната, точнее детский уголок пока.

– Поздравляю! Отлично! Бабуля...

– Да, бабуля догадывается и будет рада. Но пока мы ничего не станем ей сообщать.

– Ну почему!?

– Потому что она сейчас тревожна, мы все погружены в липкое ожидание решения мэрии по поводу нашей усадьбы.

– Я чувствую: решение будет в нашу пользу!
– решительно воскликнула девушка.

– Ты молода и поэтому так оптимистична. И ожидание твоё такое восторженное и... возбуждённое, - грустно заметила старшая сестра.
– Пойдём, родная. Пора на обед.

За обедом Вера Яновна, опасаясь тошноты, почти ни к чему не притрагивалась и лишь украдкой, чтобы не заметила Мария Родиславовна "дёргала" из хрустальной салатницы солёные огурчики-малютки и быстро направляла в рот.

Пани Мария действительно ничего не замечала, была сосредоточена на своих мыслях и поднимала иногда вопросительные взоры лишь на Андрея Петровича.

– Чем ты собираешься заниматься, сынок?
– спросила она мужчину, который с неудовольствием ожидал этого вопроса и был готов к ответу.

– Пока буду работать в Гатчине и ждать ответа из Смольного.

Последняя фраза прозвучала загадочно и вызвала, наконец, улыбку пожилой дамы.

– Что, Смольный вновь в центре событий?
– хохотнула она.
– Как в 1917-ом.

Андрей пожал плечами и взглянул на Веру, спрашивая разрешения рассказать об их планах. Та одобрительно чуть кивнула.

– Вы, дорогая тётушка, как всегда метки в словах. Да, в центре.

Он рассказал о соображениях по поводу поиска Укладки.

Мария Родиславовна внимательно, с очень серьёзным лицом выслушала доводы мужчины и, помолчав, сказала:

– Хм, Нелидова... Мне давеча приснился сон, в котором Вера просит меня посмотреть бумаги, что оставила у меня, когда я редактировала её книгу об Ордене и о Павле I. Так вот я обнаружила в этом пуке, ворохе архивных ксерокопий интереснейший документик. Сейчас принесу.

Она вернулась с листком бумаги, в котором Вера и Андрей с трепетом в душе прочли запись:

"На верхнем этаже Михайловского замка при жизни императора и некоторое время после его гибели жила группка мистиков. Посещала этот кружок и Нелидова. Религиозно-мистический флёр этой восторженно-сентиментальной дамы, очень пылкой умом до старости был необычайно густым и проникновенным"