И молчание, раздавшееся в ответ, внезапно вызывает совершенно неожиданную реакцию: обиду. Горькую, колючую обиду, и когда мысли в голове укладываются по полочкам, на поверхности остается лежать одна-единственная, практически вопящая дурным голосом: «Как ты посмел притащить меня сюда и бросить на произвол судьбы одну-одинешеньку?!» И от столь четкого осознания мучающего меня чувства я удивляюсь еще сильнее, так, что обида отступает на второй план.

Одну-одинешеньку… Да, но с каких это пор я вдруг начала страдать от одиночества?! Я ведь всегда была одна. Родители и бывшие коллеги не в счет, ни с теми, ни с другими я никогда не была близка по духу. И близких друзей у меня отродясь не было. И, что важнее всего, мне никогда никто не был нужен. Только я и мое творчество. Мои музы, мои идейные вдохновители, благодаря которым я и бросалась с головой в свои романы. А так я всегда была совершенно самодостаточной.

И к чему мы приехали? Я сейчас нахожусь неизвестно где, в обители очередного убийцы, жаждущего моей крови, и загибаюсь от тоски из-за того, что он не уделяет мне должного внимания. И я не понимаю, почему. Ну что я такого сказала, в самом-то деле?! Помнится, бывали случаи, когда я говорила вещи и похуже, и ничего.

Ненавижу не понимать! И тебя, Оскар, ненавижу! Ну какого черта ты просто взял и исчез?! А ну возвращайся! Что ты за хозяин, если заставляешь свою гостью скучать?! Эх…

От безысходности я снова утыкаюсь в книгу, не видя текста перед собой.

– Понятия не имею, где тебя носит, но, блин, возвращайся, а? – бормочу я себе под нос, когда буквы перед глазами начинают водить хороводы, а глаза – слипаться.

Комментарий к Глава 11. Одиночество

* - Елена Камбурова. “Песня Русалочки”

Я очень извиняюсь за такой долгий перерыв ^^ Была в отпуске и рада вернуться в строй))

========== Глава 12. Прошлое Эмеральды ==========

Неважно, открыты мои глаза или закрыты, перед ними все равно непроглядная темнота. Сколько я уже нахожусь здесь? Сутки? Двое? Может, больше. Я уже потеряла счет времени. Голод, мучивший меня, тоже отошел на второй план и стал привычным. Желудок урчит уже не так яростно, как недавно, а только болезненно сжимается.

Недавно шел дождь, и я смогла попить воды. Наверное, теперь только на него и стоит рассчитывать. Но все равно это все бессмысленно. Меня в любом случае никто не найдет. И если не обезвоживание, значит, мучительный голод станет причиной моей смерти. Это же скажет и судмедэксперт, если моему телу все-таки посчастливится оказаться на секционном столе, а не сгнить тут.

Но это нечестно! Почему я?! Почему именно я оказалась здесь?! Почему из всех людей, работавших над этим делом, он выбрал именно меня?! Это нечестно! Я не хочу! Я не хочу умирать здесь! Я вообще не хочу умирать! Не хочу!

– Помогите, кто-нибудь! Услышьте меня, кто-нибудь! Выпустите меня отсюда! Я не хочу умирать!

Ногти беспомощно скребут деревянную крышку, и в порыве вновь накатившей истерики я почти не чувствую, как под них загоняются острые занозы. Из последних сил я стучу по крышке руками и ногами, словно эти дрыганья действительно смогут помочь мне выбраться.

– Выпустите меня…

На глаза опять наворачиваются слезы, и их мокрые капли противно катятся по щекам. Пространства кое-как хватает, чтобы руками дотянуться до лица и вытереть их.

Приходит боль на кончиках пальцев, и я зубами выдираю занозы, яростно сплевывая их куда-то в сторону.

Я так не могу. Я не заслужила такой смерти! Не заслужила! Я не хочу умирать! Мне еще столько всего надо сделать! Не хочу умирать! Не хочу умирать! Не хочу!

– Не хочу! – ору я со всей дури и резко вскакиваю на кровати.

Я вся в холодном поту, и меня трясет от остаточного чувства ужаса, что терзал меня во сне. Давно я его не чувствовала. Уже и забыла, каково это. Да и, чего греха таить, не очень-то и хотела вспоминать. Кто-то называет атараксию болезнью, но я с этим категорически не согласна. Я даже рада своему спокойствию и равнодушию в любых ситуациях. Не чувствую негатива, не боюсь. Главным минусом этого является то, что позитива тоже почти не чувствую. Но эта справедливая цена, которую я готова платить. Поэтому не предпринимаю ничего, не трачу кучу денег на занятия с психологами, не пытаюсь изменить текущее положение вещей.

И кошмары, мучившие меня поначалу после того случая, ушли в прошлое. Словно за те пять дней, что я лежала в гробу под толщей земли, без малейшей надежды на спасение, под конец уже начав принимать свою смерть, выгорели мои эмоции. Все до одной, оставив после себя лишь девственную чистоту в душе. И возвращались неохотно и не полностью. Словно Эмеральда Блэкуотер действительно умерла тогда. Ушла в прошлое маленькая плакса, с оптимизмом смотревшая в будущее.

Несколько глубоких вздохов, и мне становится намного лучше. Сон отступает, и я бросаю короткий взгляд на часть окна, которая видна между штор. Еще совсем темно. Видимо, я проспала от силы два-три часа. Вздохнув, я падаю обратно на подушку.

Какого, спрашивается, черта эти поганые сны вернулись? Ведь их не было уже много лет, и я отчаянно надеялась, что и не будет больше. Глупое все-таки чувство – надежда… Чем больше надеешься, тем меньше шансов, что она оправдается. Закон подлости.

– Так откуда тебя выпустить, Эмеральда? – прорезает тишину ночи, нарушаемую только шелестом листьев на улице, голос Оскара, и первую минуту я думаю, откуда он идет.

Блин, за те несколько дней, что мы не разговаривали, я успела о нем забыть! Я вообще быстро привыкаю к новым обстоятельствам, и со временем и отсутствие хозяина дома приняла, как данность. Единственное, что действительно раздражало, так это необходимость самой готовить еду и невозможность заказать ее сюда.