Отойдя в лес метров на двести, партизаны остановились. Ярышкин облюбовал старую разлапистую ель, огромные ветки которой спускались до самой земли, образуя большой шатер.

Когда втаскивали под ель Вяткина, он скрипнул зубами и тяжело задышал, видимо, невмоготу стало терпеть боль.

— Вот что, Варюша, — сказал Ярышкин. — Отсюда — ни шагу, поняла? Нам надо идти, дорога каждая минута, вот-вот пойдет эшелон. Сделаем дело и вернемся за вами.

Партизаны ушли в темноту, Варя осталась возле раненого. Накинув на голову плащ-палатку, она включила электрический фонарик, вспорола ножом обе штанины Вяткина и увидела, что одна пуля прошла навылет, другая, как видно, застряла в кости, раздробив ее. Варя достала из сумки шприц, противостолбнячную сыворотку, йод, бинты и вату.

Закончив перевязку, она погасила фонарик и выглянула из-под еловых веток. Кругом было тихо и, казалось, стало еще темней. С неба сыпался редкий снежок. Промокшая одежда залубенела, и у Вари от холода зуб на зуб не попадал. Но она подумала, что Вяткину, который потерял много крови, сейчас холоднее, чем ей, и укрыла его своей плащ-палаткой.

В это время до нее явственно донесся перестук колес. Сердце заколотилось часто-часто: эшелон! Успел ли Ярышкин подложить взрывчатку?

Поезд все ближе, ближе. Состав длинный, тяжелый; даже здесь, в полукилометре от железной дороги, чувствуется, как вздрагивает под ним земля.

Наконец взрыв! А за ним еще несколько мощных взрывов; должно быть, это рвутся боеприпасы в вагонах. Как только земля не расколется!

Буйная радость охватила Варю. По вскоре новая тревога: едва смолкли взрывы — послышалась стрельба, ветер донес обрывки немецких команд. Всей душой надеялась Варя, что партизаны успели отойти от железной дороги, что вражеским нулям их не достать.

«А немцы пусть теперь стреляют и орут сколько влезет, — думала она. — Наши вот-вот будут здесь».

Она уложила санитарную сумку и даже повесила ее через плечо, чтобы без задержки отправиться в обратный путь по первому знаку.

Шли долгие томительные минуты — никто не появлялся. Где же ребята? Неужели их обнаружили? А вдруг убили?! Или в суматохе они забыли, под какой елкой ее оставили, и теперь ищут в лесу?

Варя вылезла из-под елки, принялась ходить вокруг нее кругами, до рези в глазах всматриваясь в предутреннюю мглу.

Вдруг Вяткин закричал:

— Эй, друг! Вытащи ты меня из этого погреба! Замерзаю!

Варя бросилась под елку, села возле Вяткина, прижала ладонь к его губам:

— Ш-ш…

Немного погодя он принялся метаться:

— Жарко… Потушите костер! Жарко…

— Ш-ш, тихо, миленький, тихо, потерпи немного, — шептала Варя. — Сейчас наши придут, и все будет хорошо… Ш-ш…

Но надежда на то, что все будет хорошо, таяла, словно комок снега в кулаке. Вот уж и солнце встало, и стрельба у дороги утихла — никто не приходил.

Все получилось не так, как ожидал Ярышкин, когда, оставив Варю и Вяткина под елью, уходил с подрывниками к железной дороге.

Поначалу, благополучно обойдя немецкие посты, партизаны подползли к железнодорожной линии, быстро и надежно заложили взрывчатку. Конечно, можно было бы сразу уйти обратно, но хотелось своими глазами увидеть, как полетит под откос вражеский эшелон.

Когда же после взрыва стали отходить, откуда-то сбоку застрочил пулемет. Пришлось залечь за пнями. Но тут затрещали автоматы, показались немцы.

— Хотят нас от леса отрезать! — крикнул Ярышкин. — За мной, ребята, быстро!

Короткими перебежками, прячась за пнями, партизаны отошли к лесу, потом долго бежали, петляя между деревьями, пока не оторвались от погони. Остановились на краю лесной поляны, перевели дух.

— Ушли, слава богу! — сказал Никитчук.

— Уйти-то ушли, да только… — Ярышкин на миг запнулся и продолжал твердым голосом: — Да только придется нам, братцы, вернуться.

Партизаны недоуменно переглянулись:

— Вернуться? Это еще зачем?

— А про Варю с Вяткиным забыли? — спросил Ярышкин.

— Почему забыли? Не забыли. Сделаем круг и выйдем к ним со стороны леса.

— Оно бы так, да вдруг немцы нас опередят? — возразил Ярышкин. — Ведь они теперь весь лес вдоль вырубки прочешут. Если следы не припорошило снегом, они их прямиком к той елке приведут. Так что надо нам, братцы, вернуться и пострелять для шуму. Пускай немцы погоняются за нами по лесу.

В очередной раз раздвинув еловые ветки и выглянув наружу, Варя едва не вскрикнула от радости: за дальними деревьями она увидела людей!

Но что это? Почему их так много?

Немцы!

Прежде чем Варя поняла это, рука сама потянулась к автомату.

Немцы прочесывали лес. Они шли медленно, перекликаясь между собой, и, чтобы придать себе храбрости, постреливали из автоматов.

Варя решила подпустить их поближе, а уже потом открыть огонь. Ясно: они идут по следам, которые партизаны оставили ночью. Даже, если ночные следы припорошило снегом, то те, которые она сама недавно натоптала вокруг елки, видны отчетливо, и через несколько минут вон тот долговязый немец, что идет прямо на елку, увидит свежие следы. Ну что ж, ее гибель неизбежна, зато она успеет убить несколько фашистов.