Работников уголовного розыска Иван Васильевич Метляев встретил без испуга, можно даже сказать, что их приход оставил его совершенно равнодушным. Мельком глянув через старенькие очки в простой оправе на предъявленные ему бумаги, он пожал худыми плечами:

– Воля ваша…

Испросив разрешения, взял с комода толстенную Библию, которую, прежде чем передать ему, придирчиво осмотрел Жуков, Метляев уселся под образами и погрузился в чтение, изредка косо посматривая из-под очков на муровцев, выстукивавших стены, раскрывших ящики комода и посудный шкафчик, перетряхивавших его постель.

У дверей напряженно застыли приглашенные понятые – пожилой татарин-дворник и неопрятная полная женщина, соседка Метляева.

Наконец очередь дошла и до мастерской, расположенной в пристройке дома. Жуков притащил от давно потухшего горна старые кастрюли, поскреб каждую ножичком, начал складывать на столе. Иван Васильевич, недовольно сопя, подвинулся в сторону.

Взяв одну из кастрюль, Козлов повертел ее в руках, разглядывая, подошел к хозяину:

– Вы что же, лудить-паять?

Иван Васильевич поднял на лоб очки. Усмехнулся:

– Жить-то надо? Кусать хлеб кажный день хочется. А ты положь на место посудину, не порть, не скреби. Не боись, не золотая…

– Слушайте, Метляев, – наклонился к нему Козлов, – мы все равно найдем! Я вам еще раз предлагаю добровольно выдать имеющееся у вас похищенное золото. Суд учтет.

– Ты, милый человек, понапрасну сердце свое тревожишь, – ласково посмотрел на него старый серебряник. – Нету у меня золота. Нету! Напраслину на меня возвели. Ой, недобрый народец пошел, ой, зловредный, завистный.

– Значит, отказываетесь?

– Не в чем мне признаваться, – поджал губы Иван Васильевич и отвернулся.

– Ну что же, будем искать. Все перероем, а найдем.

– Вота и ищи! – опять повернулся к нему Метляев. – Твоя служба такая, искать, стало быть…

Козлов прошелся по комнате под напряженными взглядами понятых, переминавшихся с ноги на ногу: садиться на стулья они почему-то отказались – так и торчали у порога, словно готовясь в любой момент выйти.

Где же может быть спрятано это проклятое ворованное золото? В стенах? Нет, везде ровный звук, нет там никаких заделанных ниш или пустот. На дворе? Послать пролить каждую сажень двора из лейки – если копали где, хотя бы и несколько дней назад, то вода в том месте будет уходить быстрее. Ладно, с двором еще успеем. Не верилось, что такой человек, как Метляев, надолго расстанется с попавшим ему в руки состоянием. По своему складу характера он должен его постоянно видеть, ощущать, знать, что вот оно – теперь навсегда принадлежащее только ему, а чтоб не отняли, и спрятал он его надежно, мудро, да недалеко. Это точно. Но где?

Печь? Козлов незаметно показал на нее глазами. Один из приехавших с ним работников начал простукивать и осматривать печь. Метляев, не меняя позы, неодобрительно покосился на него, но ничего не сказал. Видно было, что он недоволен, нервничает, однако не так, как это бывает, когда проводящие обыск выходят на след искомого.

– Осторожней там! – не выдержав, прикрикнул старик. – Небось развалишь печку-то, а кто новую класть будет? От вас ить не дождешси…

Пробурчал себе под нос еще что-то невразумительное и снова уткнулся в Библию.

"Кремень, а не человек. Или так уверен в себе и презирает нас?" – разозлился Козлов.

Но гнев плохой советчик. Николай вышел на крыльцо – покурить, успокоиться. Через минуту к нему присоединился Жуков.

– Все облазили, – сказал он, отряхивая грязные ладони. Вытащил из мятой пачки дешевую папиросу, кинул в рот, прикурил. – Нет ничего, словно никогда и не было. И где только он это золото запрятал, старый черт?

– Не ругайся, – остановил его Козлов. – Думать лучше него надо. Он еще при царизме такую школу прошел по этой части, что будь здоров!

– Оно и видно. Ребята уже по второму заходу пошли…

– Может, закопал где? – предположил Козлов.

– Не, не мог, – убежденно ответил Жуков. – Смотрели за ним. Он из дома почти не выходил после того, как сын приехал. Так, сбегал в лавку и обратно. В руках, кроме хлеба, ничего не было. Стулья и всю мебель мы проверили, стены простукали, да и что толку по ним стучать – дом-то рубленый, но чую, в доме спрятано.

– Одного чутья мало. Вот где? Ну и задачка. Куда он золото мог задевать? Просто ума не приложу; печь хорошо осмотрели?