– Почему обязательно на картах? Можно и по руке, или вы боитесь узнать свое будущее?

Пан молча протянул ей через стол раскрытую ладонь. Она взяла ее своими тонкими пальцами, всматриваясь в линии руки.

– У вас нелегкая судьба… – наконец сказала она. – Но зато будет очень долгая жизнь. Видите, какая длинная линия жизни на вашей ладони?

Оркестр начал играть регтайм. Чечеточник, держа канотье в картинно откинутой в сторону руке, пошел по кругу, виляя бедрами и рассыпая дробь каблуками. Пан покосился на эстраду и отнял руку.

– Спасибо.

– Что вы, за гаданье нельзя благодарить.

Бандит в ответ только ухмыльнулся и снова пробежал глазами по залу. И словно споткнулся – крупный темноволосый мужчина, сидевший за столиком в другом углу, быстро отвел свой взгляд в сторону, но Пан уже успел уловить внимательную цепкость слегка прищуренных светлых глаз, словно он попался на рыболовный крючок, поддевший его под самое сердце. Яшка слишком хорошо знал, кто так смотрит!

Случайность? Лицо темноволосого незнакомо. Так, а что за фраер рядом с ним? Интересный моложавый шатен в щегольском сером костюме-тройке. С улыбкой наблюдает за чечеточником, как будто никогда в жизни не видел ничего более занятного.

Двое одиноких мужчин за столиком, а вокруг все с дамами. Крепкие ребята, широкие плечи, чувствуется непоказная уверенность в себе, и еще этот специфический цепкий взгляд. «Деловые»? Нет, блатные в такие места обычно не ходят, если только заскочут аферисты или шулеры, но эти двое на них не похожи: нет беспокойной юркости в глазах, крикливой броскости в одежде, колец на пальцах. Значит..?

– Вы меня не слушаете? – капризно надула губки Ангелина.

– Нет, почему, слушаю… – Пан криво усмехнулся и осторожно повернул голову в другую сторону, к выходу из зала.

Там, около мэтра, затянутого в старорежимный фрак, стоял скромно одетый молодой человек. Обложили! А кухня? В ее дверях тоже мелькнуло какое-то явно нездешнее лицо, не похожее ни на прислугу из кабаре, ни на посетителя.

Незаметно запустив руку под пиджак, Пан нащупал рукоять браунинга. Попробовать прорваться? Недалеко отсюда, в темном переулке, стоит Губарь – неопрятный старик со своим рысаком, запряженным в легкую коляску. Мало кто знал, что этот вечно хмельной оборванец когда-то был одним из лучших жокеев. Какие номера он откалывал на рысистых испытаниях, вырывая победу почти у финишного столба! Недаром он так лихо увез их тогда от милиции, преследовавшей Пана около монастыря. Главное – вырваться из кабака и добежать до коляски. А там…

Но с ним сидит за одним столиком Ангелина. Тащить ее за собой? Тогда не удастся уйти. Черт с ними со всеми, и с ней и с Антонием. Надо подумать о себе!

– Я сейчас… – поднявшись из-за стола, рассеянно сказал Пан своей спутнице. Усилием воли выдавил извиняющуюся улыбку. – Отлучусь на минутку. Простите великодушно.

Бросив беглый взгляд в другой конец зала, он заметил, как приподнялся тот, плечистый, с темными волосами, что смотрел на него цепким взглядом. Повернул голову в его сторону и второй, в щегольском сером костюме.

Эх, была не была! Пан быстро пробежал между столиков, одним махом вскочил на эстраду, в два шага догнал потного чечеточника и, выхватив оружие, приставил ствол к его виску. Бешено выпучив глаза, заорал:

– Не дергайся, убью!

Другой рукой он вытащил второй браунинг и, прихватив за пиджачок посеревшего лицом – что было видно даже под слоем грима – артиста, потащил того к выходу со сцены, закрываясь им, как живым щитом. Увидев, что те двое выскочили из-за стола, на всякий случай выстрелил в них.

Оркестр сразу смолк. Взвизгнула какая-то женщина, один из нэпманов шустро юркнул под стол.

Сыщики отреагировали мгновенно. Рядом с головой Пана щелкнула пуля – он даже ощутил смертельное дуновение ветерка от маленького кусочка свинца, прошедшего совсем близко от виска. Хорошо стреляет мент! Кто из них? Стрелял моложавый шатен в сером.

Яшка Пан пальнул в люстру, со звоном посыпались на пол осколки стекла. Милиционеры бросились к эстраде, опрокидывая на бегу стулья и отпихивая прочь с дороги кинувшихся к выходу не на шутку напуганных посетителей. Именно на это Пан и рассчитывал – пусть их снесет взбудораженная выстрелами толпа.

Еще шаг – и он вместе с чечеточником оказался в узком коридоре за сценой. Собравшиеся в нем при звуках выстрелов, раздавшихся в зале кабаре, актеры испуганно шарахнулись в стороны.

– Выход?! Где выход?! – не своим голосом взревел Пан.

Кто-то, в белом костюме Пьеро, молча показал дрожащей рукой в дальний конец коридора, на неплотно прикрытую дверь. Оттолкнув чечеточника, Пан бросился туда.

"А если и здесь ждут милиционеры?.. Прорваться, любой ценой прорваться! Зубами прогрызть дорогу!"