– Живей давай! – подогнали окриком.

– Да все… Все уже, – Антоний накинул на плечи кожаное пальто, шагнул к выходу.

По бокам сразу встали двое, повели по длинному, окрашенному зеленоватой масляной краской коридору, пропахшему супом из кильки и сырым, плохо пропеченным черным хлебом. И чем-то еще, неистребимо тюремным, – дезинфекцией, что ли?

Навстречу вели кого-то в камеру. Поставили его лицом к стене, чтобы не видел Антония.

Спустились по длинным гулким лестницам вниз, в канцелярию. Там ждали еще несколько человек. Один – высокий, худощавый – расписался за получение под конвой арестованного Назарова, повернулся к нему:

– Сейчас мы с вами выйдем во двор и сядем в машину. Поедем на место встречи с Банкиром. Хочу предупредить, чтобы дорогой и на месте встречи вы вели себя благоразумно. Люди, сопровождающие вас, вооружены, район оцеплен. Понимаете меня?

– Чего уж… – кивнул Антоний. – Папиросочкой не угостите?

Взяв папиросу, попытался унять бешеные скачки сердца. Удастся? Неужели сегодня ему удастся совершить задуманное? Было предчувствие, что да!

– На месте встречи вам надо незаметно указать нам на Николаева – Банкира. Возможно, придется подойти к нему. Предупреждаю: никуда с ним не ходить, долгих разговоров не вести. Постарайтесь назначить ему новую встречу в Самотечном переулке, через день, в то же время. Ясно?

– Да понял я, понял, – Антонием овладело нетерпение. – Поехали.

Выходя во двор к ожидавшей там машине, он загадал: если число ступенек крыльца четное – сбудется. Ступенек было шесть!

Антоний сразу повеселел, на ходу влез в рукава своего кожаного пальто, попросил дать ему пачку папирос и спички. Дали.

Машина выехала за ворота. Оглянувшись, он увидел, как сзади медленно сходятся тяжелые створки…

Невроцкий привычно передернул затвор кольта, досылая патрон. Поставил пистолет на предохранитель: беда с этими автоматическими игрушками – просто кусок тяжелого железа в руке, если патрона в стволе нет, а надо стрелять. То ли дело хороший револьвер! Никаких хлопот: стоит только нажать на спусковой крючок – и тут же выстрел.

Алексей Фадеевич всегда больше любил револьверы, особенно офицерские наганы-самовзводы, привычные, удобные в обращении. Или это сказывалось накопившееся раздражение, долго и тщательно скрываемая жуткая злоба на Базырева, теперь невольно перенесенная на даренное им оружие? Ну ничего, такого зверя, как Юрий Сергеевич, грех не угостить из его же подарка, весьма приличный калибр – чуть ли не мизинец в ствол влезает, и пули разрывные: не надо много раз нажимать спусковой крючок – достаточно одного выстрела, только одного…

Сегодня решающий день – уже куплен билет на поезд, собраны необходимые вещи, закончены все накопившиеся неотложные мелкие дела. Остались крупные и важнейшие, не сделав которых, нельзя спокойно навсегда расстаться с Москвой. Поезд уходит вечером, а до этого времени необходимо успеть осуществить то, что он задумал уже давно.

Первое – Юрий Сергеевич Базырев, или черт знает как его там зовут, в его Империи, до которой далеко добираться. Коли этому тощему иезуиту от разведки столь нравится много лет подряд прикидываться русским и пребывать в России, то почему бы тогда его грешному телу не остаться здесь навсегда?

Злорадно усмехнувшись, Невроцкий привычно засунул тяжелый кольт за пояс брюк, чтобы оружие удобно было выхватить в любой момент, и подошел к калитке знакомого дома под зеленой крышей.

Он решил убить Базырева сразу, не вступая с ним ни в какие разговоры. Разве он принц Гамлет, чтобы читать монологи? Если решил стрелять – стреляй! Как только Базырев откроет дверь – моментально ткнуть ему ствол кольта в живот и нажать на курок. Звук выстрела пистолета, прижатого к телу Юрия Сергеевича, будет приглушенным, никто из соседей не обратит на него внимания. Потом надо успеть быстро обыскать дом, забрать все самое ценное и уйти, не забыв аккуратно запереть за собой дверь.

Покончив с Базыревым, он направится на место встречи с Николаем Петровичем, этим блатным хорьком, неизвестно за что получившим кличку Святой Антоний. Принесет ли тот золото? Теперь это уже не так важно: и того золота, что уже имеется, вполне хватит на две жизни, а жизнь у Алексея Фадеевича одна, второй не будет. Принесет – хорошо, – не принесет – тоже неплохо: главное, чтобы пришел сам. Наверняка приведет с собой на место встречи мокрогубого телохранителя, неизменного Пашку Заику. Попробуют свести с ним счеты? Пусть себе тешатся несбыточными мечтами.

Очень даже хорошо, если придут оба: не надо будет потом искать по всему городу второго, чтобы продырявить ему череп. Тогда, при посещении логова Антония в Лосинке, Невроцкий, хорошенько подумав, не стал торопиться убирать ненужных уже людей – слишком много было бы стрельбы: Антоний, Пашка, хозяйка, мальчишка… Вдруг бы услышали или кто из них сумел бы убежать? К чему лишний риск? Золото он и так получил…

Лохматый пес, узнав Невроцкого, тихо гавкнул и, лениво зевнув, ушел в тень, за конуру, волоча за собой по земле проржавелую цепь привязи. Ощущая при каждом шаге, как жестко упирается в бедро ствол пистолета, засунутого за пояс брюк, Алексей Фадеевич не спеша подошел к крыльцу, поднялся по ступенькам к двери, постучал. Прислушиваясь в ожидании, скоро ли донесутся звуки знакомых шагов внутри дома, он нащупал под пиджаком массивную рукоять кольта, легко скользнув пальцами по затвору, сдвинул предохранитель.