– Как? Нормально?

– Тридцать процентов скостил. Говорит, за риск, – отдавая Пашке мешок, пожаловалась цыганка.

– Какой же у него риск? – зло прищурился Заика.

– Происхождением металла, говорит, не интересуемся.

– Вот как… – Антоний свернул к бульвару. Остальные послушно пошли за ним. – Худое дело. Менять место надо.

– На что менять? – вскинулся Пашка. – И так хорошо, помогли, нашли, куда сбыть. Где еще возьмут разом столько?

– Этот все равно всего не сожрет, подавится. Не хватит у него мошны со мной торговать! – с гордостью сказал Антоний. – А товарищества всякие, артели да магазины как грибы растут. Нэп! Новая экономическая политика. Понимать надо. Сбудем помалу.

– Сунемся, не зная броду, – не унимался Заика, – а ну как попики или торгаши голос подадут? ВЧК – организация серьезная, враз шлепнут, вот те истинный крест!

– Дурак… – Антоний приостановился, закурил. Со своими мыслями и покурить толком не успел, а внутри, как у всякого ярого курильщика, сосало, требуя порции никотина. – Купец, он вроде нас с тобой, понял?

– Нет, – честно признался Пашка.

– Чего непонятного? Ему выгодой жить надо, потому он о своих делах никогда голоса не подаст. И на черный день золотишко откладывает. Я их, купчиков-то, хорошо знаю. Приятель твой, – он повернулся к Ангелине, – балабон хороший. Болтает много, верные люди мне донесли.

– Андрей? – побледнела цыганка.

– Не, офицер мужчина серьезный. Делами нашими не интересуется, а вот с Колькой Психом больше не встречайся. Сам с ним дела поведу. Где он обещался быть, сказал?

– В Дубровках.

– У Марфы, значит. Знаю… Ну, прощай. Понадобишься, найду. За работу спасибо.

Посмотрел ей вслед – красивая баба, но не для него. Такие ему не очень нравились. Стервозности в ней нет. Ишь, как зашлась, с лица побледнела, лишь стоило ей про офицера своего задумать. Нет, не такие ему нравятся. Хотя эта тоже…

Да шут с ней! Пусть живет пока. Когда концы рубить будем, там и посмотрим.

Сейчас другое дело надо решать.

– Давай присядем… – Антоний кивнул Павлу на лавочку, стоявшую под зелеными кустами старого бульвара.

Заика недоуменно посмотрел на него – что это вдруг рассиживаться здесь, в самом центре города, не пора ли сматываться к себе? – но привычка слушаться главаря взяла верх, и он сел на скамью.

– Вот что, Павел, – Антоний лениво разглядывал редких прохожих на бульваре, вроде разговаривая сам с собой, – Психу к рукам слишком много прилипает. Надо его на нашем деле срочно менять. И болтает опять же. Верно люди доносили, я проверял, действительно треплется. Могут через него на нас выйти.

– Прибью, – мрачно пообещал Заика.

– Снова дурак, – незлобно усмехнулся Антоний. – Нельзя нам самим этого делать: искать ведь будут, кто его шлепнул. Значит, и нам тут же конец. Придется потом скакать, как зайцам от охотников. А куда мы с тобой такую груду золота потащим? Это пока не деньги. Человека надежного надо найти для такого дела, чтобы с Психом разобраться. Как полагаешь?

– Офицера натравим, – убежденно сказал Пашка. – Сам натравлю. Скажу, что Псих с его цыганкой шуры-муры, всякие амуры крутит. Тот не сдержит себя. Бешеный он, контуженый, враз Кольку прибьет. Он за Ангелину держится.

– Офицер и нас знает… Придется потом и его, и цыганку убирать, а рано еще! Но и с Психом тянуть больше нельзя. Ты Яшку Пана помнишь? Ну, в Питере до войны фарт искал? Вот кто нам помочь может. Разыщи его, вызови сюда. За такие деньги, как мы дадим, он тут запросто полгорода перестреляет и глазом не моргнет. Тоже бешеный. Но когда Пана разыщешь, адреса ему нашего не давай: пусть к Татарину в трактир придет. Я его предупрежу. Да… Потом Яшка уехал – и ищи ветра… Вот как надо. Но и Яшку можно не отыскать. Попробуем пока офицера натравить, посмотрим, что выйдет.

– Выйдет, выйдет… – засмеялся Заика.

Антоний встал, взял саквояж. Подождал, пока поднимется Пашка, возьмет мешок. Идя по аллее, сказал:

– Куда еще сбыть золото, сам поищу… Вот пришьем этого дурошлепа Психа, и придет черед бабы с офицером. Останутся тогда у нас с тобой на руках только Банкир да мой старый знакомец, Юрий Сергеевич.

– И их? – равнодушно поинтересовался Заика.

– Когда цыганку с ее Андрюшей приколем, считай, спрятали концы в воду. Вот тогда и будем решать, как делиться по-христиански. Кажется, Банкир и мой знакомец так и хотели, а?..