Заметив в одном из открытых окон смазливую женскую мордашку, Иван Маринович остановился, вежливо приподнял котелок, изящно поклонившись. Но в комнате сзади обладательницы понравившегося Браилову лица неожиданно появился усатый мужчина в белой нижней рубахе, распахнутой на груди. Ни слова не говоря, он отстранил женщину и закрыл окно.

Иван Маринович разочарованно причмокнул и продолжил свой путь. Заметив желтую вывеску, на которой крупными зелеными буквами было написано «Трактир», он свернул туда. Толкнув скрипучую дверь, спустился на несколько ступенек вниз и попал в большой сводчатый зал, прокуренный, шумный. Рядом с буфетной стойкой сидел патлатый гармонист в белой рубахе и черном жилете. Сквозь гул голосов и звяканье посуды едва пробивалась исполняемая им мелодия "Наурской".

– Чек, пет! – старорежимным призывом остановил Браилов пробегавшего мимо с пустым подносом полового, поймал его за рукав, не дав скрыться на кухне.

– Чего изволите? – вылупился тот на посетителя пустыми глазами пьяницы.

– Отобедать желаю. Сообрази, любезный, закусочки поприличнее. Только не здесь. Кабинеты есть? Вот там и сделай. Проводи.

– Сию минуту, не извольте сумлеваться…

Половой, ловко высвободившись, засеменил впереди к внутренней боковой лестнице, ведущей на второй этаж. Поднялся, гостеприимно распахнул дверь перед Иваном Мариновичем.

– Пожалуйте… Дам для увеселения не прикажете?

– Не прикажу, – сладко улыбнулся Браилов. – Ты, любезный, лучше иди вниз, собери мне хороший обед, графинчик прихвати, только небольшой. И не копайся там… Да, – остановил он полового, метнувшегося было в порыве показной услужливости к двери, – узнай-ка, не пришел ли Николай Петрович?

– Мигом, не извольте беспокоиться.

Половой вышел. Иван Маринович оглядел кабинет: стол, накрытый пожелтелой скатертью, стулья, небольшой диванчик с продавленным сиденьем, грязноватое окно, выходящее на глухую стену соседнего дома.

В другом конце комнаты что-то скрывали тяжелые портьеры, пыльные, давно потерявшие цвет и оттого казавшиеся темно-серыми. Браилов тихо подошел, раздвинул их. Увидел дверь. Он подергал ручку. Заперта. Наклонился к замочной скважине. Ничего не видно…

Половой, выйдя из кабинета, медленно спустился по лестнице, перекинув через руку несвежее полотенце, подошел к стойке, небрежно облокотившись о нее, стал смотреть, как грузный, рябоватый буфетчик протирает чистые стаканы, разглядывая их на свет. Наконец тот обратил свое внимание на терпеливо ожидавшего полового:

– Чего тебе, Филимон?

Половой, перегнувшись через стойку, что-то зашептал буфетчику в поросшее волосами ухо. Брови рябого медленно поползли вверх.

– Да ты что?

– Вот как Бог Свят! – перекрестился половой.

– А он здесь?

Половой кивнул. Буфетчик ненадолго задумался.

– Подай обед, – наконец распорядился он, – а там я сам подойду. Посмотришь, чтобы чисто было.

И он отослал полового движением бровей.

Отобедал Иван Маринович быстро. Ел жадно, как сильно проголодавшийся человек. Выпил весь принесенный графинчик водки. Глазки у него маслено заблестели. Отодвинув тарелку, он запустил руку во внутренний карман пиджака, достав объемистый бумажник.

Суетившийся около стола половой заранее угодливо изогнулся, ожидая подачки.

Но Браилов достал зубочистку и, ковыряя в зубах, вновь поинтересовался:

– Ну, любезный, узнал ты про Николая Петровича?

– Сию минуту…

Половой выскользнул за дверь. Портьера, скрывавшая в глубине комнаты таинственную запертую дверь, колыхнулась.

Держа руки под большим, когда-то белым фартуком, в кабинет вошел буфетчик. Его рябое лицо ничего не выражало. Следом за ним появился вертлявый молодой человек в клетчатом костюме и ярко начищенных желтых туфлях.

Раздвинув пыльные портьеры, скрывавшие дверь, в кабинет вышел мрачный мужчина в темной косоворотке с белыми пуговицами, плотно обтягивающей его вислые плечи. В руках он вертел длинную смоленую бечевку.

Браилов, не сводя с вошедших настороженных глаз, подобрался, как перед прыжком, но позы почти не изменил, продолжая лениво ковырять в зубах.

– Желаем вам здоровьица… – Буфетчик подошел к столу, остановившись напротив Ивана Мариновича. – Изволили Николаем Петровичем интересоваться?

Вертлявый молодой человек быстро прошел за стул, на котором сидел Браилов, и встал у него за спиной. Тот, скосив вниз глаза, увидел рядом с ножкой стула ярко начищенные желтые туфли.

Мужчина в черной косоворотке, то свивая, то развивая бечевку, прохаживался по комнате, держась сзади буфетчика.

– Изволил… – усмехнулся Браилов.

– Не двигайся! – буфетчик выхватил из-под фартука револьвер и быстро направил его на Ивана Мариновича. – Зачем пожаловал?