– Не твое дело, – Браилов нахально посмотрел ему в глаза.

– Ай и резвый! Ай и озорной! – тихо посмеялся буфетчик. – Кто таков?

– Птичка-синичка, та, что море спичками пожгла… Не слыхал?

Мрачный мужчина в косоворотке начал ладить из бечевки петлю. Оборот дела совсем перестал нравиться Ивану Мариновичу.

– Нет, не слыхал… – медленно, с одышкой ответил буфетчик. – Ты, милый человек, приезжий, по всему видать. Искать тебя тут никто не станет. Потому, думаю, что и на синичку силок бывает. Отпелась, знать, птичка.

Браилов, вздрогнув, выронил зубочистку. Медленно, опершись одной рукой о стол и не отрывая глаз от лица буфетчика, наклонился вбок, шаря пальцами по полу.

Молодой человек в клетчатом костюме с нехорошей усмешкой лениво наблюдал за ним.

Неожиданно пальцы Ивана Мариновича как клещами вцепились в его брючину и с силой дернули. Одновременно на буфетчика опрокинулся стол.

Парень в клетчатом упал как подкошенный, сильно ударившись затылком. Не ожидавший такого поворота событий буфетчик выронил револьвер, пытаясь выбраться из-под придавившего его стола. Мрачный мужчина, беззвучно ощерившись, отпрыгнул к стене.

Браилов кошкой метнулся к окну. Сунув руки под пиджак, достал два браунинга.

– Лицом к стене! Перестреляю!

Буфетчик, лежа на полу, протянул руку к выпавшему револьверу. Браилов шагнул вперед, безжалостно врезал каблуком по его пальцам – буфетчик тонко взвыл и отполз в сторону.

Распахнулась дверь, скрытая портьерами. На пороге стоял Антоний.

– Вы что?! Это же Яшка Пан! Приберите тут… Закусить и водки!..

Антоний поймал на вилку соленый рыжик, отправил в рот, захрустел, причмокивая.

– Места ночлега чаще менять надо – так нам Банкир советует. Есть надежное местечко – передам тебя на руки Ангелине, цыганке, она отведет, куда надо, там поживешь пока. Подготовим все, и сделаешь Кольку Психа. Потом в нужный день придешь в кабаре «Нерыдай». Веселое местечко. Туда за тобой пришлю своего человека. Надо будет еще кой-кого сделать. Ну а кто за тобой в кабаре придет, укажет, кого, и где мы с тобой потом встретимся. Билет заранее возьмем, после дела сразу и уедешь.

– Как я его узнаю, человека твоего?

– Не беспокойся понапрасну. В «Нерыдай» тоже с цыганкой пойдешь, она его хорошо знает. Сюда больше не ходи, да и я не буду. Глуп Татарин, наворочал бы делов.

– Буфетчик, что ли?

– Он. Предупреждал ведь дурака… Берешься сделать?

Яшка Пан с пренебрежением отметил про себя, что Антоний старательно избегает слова «убить», даже на жаргоне. Чистоплюй! Все бы ему чужими руками. Как же – специалист по храмам, а ведь тоже не одну душу сгубил, если не сам, то с помощью других. Посмотрим…

– Не зря же ехал… – Пан опрокинул в рот рюмку водки, жарко выдохнул, закурил папиросу. – Много их надо… это?

– Волнуешься? – криво усмехнулся Антоний. – Хочу кое с кем поделиться по-христиански: мне грешная земля, а им Царствие Небесное. Есть такие умники, которым самое время пришло ближе к Богу отправиться.

– Я не о том. – Пан легонько выбил пальцами дробь по крышке стола. Потом потер их интернациональным жестом. – Копейку когда? Учти, Антоний, мне желательно в твердой валюте. Я так понимаю, что из здешних деловых ты никого на это подписать не желаешь, уголовки опасаешься – ну как лягаши след возьмут, так? Потому и цена должна быть соответственная. Я что – сделал и в сторону, но цена чужой головы и с моей головой связана. Не скупись, приятель, а то не сговоримся!

– Сговоримся! – пообещал Антоний. – Если желаешь в твердой валюте, будет тебе в твердой.

Он достал из кармана брюк замшевый мешочек, высыпал на стол горку золотых монет царской чеканки. Заметив, как жадно заблестели глаза Пана, усмехнулся про себя: ну, Псих, заказывай себе панихиду! Да и другим тоже, видно, пора. Может, пока Пан здесь, решить все разом? И с офицером, и с его полюбовницей цыганкой, и с Банкиром. Да и Юрий Сергеевич тоже, наверное, ему будет больше ни к чему. Тем более – не ровен час случится что – если за остальных отплюешься, то за этого чекисты могут и к стенке поставить, а так – не было ничего.

Антоний начал отсчитывать монеты, двигая их по столу к Пану и приговаривая:

– Это задаток… Задаток…

– Правы купчишки – золото всему голова! – ответил ему непонятной фразой Яшка Пан, по паспорту Иван Маринович Браилов, одесский мещанин.

Федор повертел в руках небольшой прямоугольничек тонкой бумаги со сложной системой водяных знаков. В верхней части листка в полукруглой рамке – изображение молодой женщины в античной одежде, поднимающей изможденного, слабого юношу, выполненное в мягких светло-коричневых тонах. Ниже крупным типографским шрифтом напечатано: «Выигрышный билет. Цена десять рублей. Главный выигрыш двести миллиардов рублей».