Мы рыскали вокруг арки, как пёс, унюхавший добычу. Капитан свесился через фальшборт и делал вид, что блюёт от морской болезни, но я знал, что он высматривает корабль на дне.

— Есть! — услышал я сдавленный вопль, и поспешил к капитану. — Лечь в дрейф, живее! Обстените паруса, тупоголовые!

Внизу тёмным силуэтом виднелся испанский галеон, поросший водорослями.

— Это он? — спросил я, глядя в воду.

— Он, родимый, — протянул Томас, предвкушая добычу. — Смотри, сейчас бросаем якорь, спускаем шлюпку с ныряльщиками. Вытаскиваем золото и валим отсюда.

Я в ответ пожал плечами, мол, не мне решать.

— Эй, краснокожие! Готовьте шлюпку! Скоро пойдёте купаться! — крикнул он.

Корабль лёг в дрейф, и теперь качался на волнах Атлантического океана, затерянный посреди островов и рифов Багамской отмели. Я стоял на шкафуте и смотрел, как негры, индейцы и беглые рабы неуклюже спускают шлюпку под пристальным взором капитана.

— Ровнее опускай, вашу мать! — рычал капитан, потрясая кулаками в воздухе. Том не скупился на тумаки и, как умел, подгонял команду.

Наконец, шлюпка присела на водную гладь и закачалась в реверансе, словно придворная дама на приёме у короля. Матросы взялись за вёсла и отошли на несколько ярдов. Капитан встал на носу лодки с таким видом, будто сейчас сам, в роскошном наряде и тяжёлых ботфортах, нырнёт за сокровищами. Индейцы испуганно смотрели на него и ждали новых указаний. Я стоял наверху, на борту «Левиафана» и наблюдал.

— Внизу лежит целая гора золота. В трюме вот этого галеона, — капитан показал вниз. — И вы должны будете его достать. Вопросы есть?

Один матрос, юный негр, похожий на маленькую обезьянку, робко поднял руку, и капитан уставился на него как удав на добычу.

— Маста, я не умею.

Томас вздохнул.

— Что не умеешь? — спросил он.

— Плавать, маста, — негр хлопал ресницами и умоляюще смотрел на пирата.

Громыхнул выстрел, и когда рассеялся дым, я увидел Томаса, который выбрасывал мертвеца за борт. Кровь расплылась по воде алым пятном, негр камнем пошёл ко дну.

— Ещё вопросы? — ровным спокойным тоном произнёс капитан, стряхивая остатки пороха с пистолета.

— Акулы, — заикнулся было индеец, показывая на кровь, но мгновенно умолк под сердитым взглядом капитана.

Наконец, первый смельчак разделся и спрыгнул в воду. Голова индейца торчала из воды, он часто и громко дышал, набирая побольше воздуха перед погружением. Капитан довольно оскалился, и остальные пловцы тоже начали раздеваться.

— Картер, привяжи линь куда-нибудь и брось конец в воду! Пусть привязывают золото, а ты вытягивай наверх! — крикнул Том.

Я взял тонкий пеньковый трос, один из тех, что лежали на палубе, собранные в аккуратные мотки, пропустил его через блок, привязал один конец к мачте, а другой связал в петлю и бросил в шлюпку капитану. Тот помахал мне, подёргал за линь и убедился, что всё связано достаточно надёжно.

Филипп подошёл к борту и встал рядом со мной, глядя на капитана.

— Отличный шанс ускользнуть, — полушёпотом произнёс он. Рука его, скрытая за фальшбортом, показала жестом, будто стреляет по шлюпке из пушки.

— И что ты потом скажешь нижней палубе? — спросил я. — Они нам ни за что не поверят.

Француз пожал плечами, мол, какая разница.

— А матросов не жалко? — я показал на скучающих гребцов.

Он растерялся. Видимо, эту деталь он не продумывал.

— Застрелить его из мушкета.

— Я за это дело не возьмусь, а пока целишься ты — он тебя уже застрелит, — хмыкнул я. — Разбудишь всю эту пьянь внизу, и мы отправимся за борт, как тот негритёнок.

Капитан тем временем хищно смотрел в воду, словно голодный медведь над ручьём. Все ныряльщики уже скрылись внизу, и я засёк время, сколько они уже под водой. Прошло уже не меньше десяти минут, но ни один из них не выныривал. Я удивился и позавидовал, понимая, что плавал к испанскому кораблю совершенно зря. Можно было отправить любого из этих индейцев, и всё получилось бы гораздо быстрее и качественнее.

Наконец, один за другим, они стали выныривать, и, глотнув воздуха, плыть обратно.

— Эй, эй, эй! — занервничал Томас, пытаясь остановить пловцов, но тщетно, они уже снова плыли к испанскому галеону и не слышали никаких приказов.

Я окинул взглядом горизонт. Загаженный чайками риф возвышался над шлюпкой как триумфальная арка, знаменующая долгожданный успех поисковой экспедиции. Птицы кружили над нами как вороньё над мертвечиной, грязные, серые чайки жадно и резко кричали, словно требуя свою долю сокровищ за то, что они всё это время неустанно следили за здешними водами.