— И какая версия главная?

— Полиция считает, что этот араб — беженец из Ливии, их сейчас много в Сиракузах. Они наводняют спокойные Сиракузы криминалом. Поэтому это варварское нападение — наверняка «разборки» ливийцев. В их традиции выкалывать глаза и вырывать язык. Жуть!

— Хватит о грустном! Давайте ужинать! — как ни в чем не бывало воскликнула Вера Яновна и хлопнула ладошкой о стол.

Пока Андрей и молодая пара делали заказ, она, задумавшись, смотрела на столик, за которым сутки назад сама чуть не потеряла сознание. И только когда официант обратился к ней во второй раз «Mi scuci»… «Quale…?», Вера попросила фирменный стейк, овощи и десерт. И три бутылки вина, самого лучшего.

— Одну мы выпьем сейчас, другую я хочу подарить вам, Оксана и Сэби, а третью мы возьмем в гостиницу.

Когда стол был накрыт, Вера Яновна пригласила Игоря посидеть с ними немного.

— За Сицилию. За Сиракузы! За Караваджо! За вас, Игорь! Вы — настоящий странствующий рыцарь! Смелый и надежный. Спасибо вам!

— Вы, Вера, смутили меня… Я тоже рад был познакомиться с красивыми и смелыми петербуржцами. За вас! За удачу!

Они выпили.

— Почему вы говорите о смелости? Извините, может я уже забываю русский? — вежливо поинтересовалась Оксана.

— Нет, девочка, все в порядке с твоим русским. И вообще все отлично! За победу! — Верочка была взволнованна.

Ричард действительно улетел в Лондон, араб, если и придет в себя, вряд ли сможет что-либо сказать или даже написать. А присутствие за ужином полицейского только возбуждало авантюрные струны ее характера. Он и его Оксана вряд ли что-то поймут, а благородный и умный Игорь, конечно, ничего никому не расскажет. Любое приключение с его участием ему по душе и добавляет ярких красок в картину его сицилийской жизни.

Вера Яновна уже не брезгливо отнеслась к куску прожаренного мяса с кровью. Наоборот, она с удовольствием резала маленьким римским мечом, а подцепленную вилкой телятину аппетитно отправляла в рот.

Сэби внимательно наблюдал, как ярко-красные ногти пальцев этой русской экспрессивной женщины витают с мечом и вилкой над буро-кровавым ломтём мяса. Как клювы хищной птицы.

Андрей Петрович перехватил взгляды полицейского и, ухмыльнувшись чуть рискованным намёкам Верочки, тоже произнёс тост:

— За отважных женщин!

Чувствовалось, что Оксана испытывает неловкость из-за непонимания того, почему ее новые русские знакомые говорят о смелости и отваге.

Андрей заметил её беспокойство. Нужно было что-то сказать, что-то нейтрально-успокаивающее.

— Не следует юной и прекрасной одесситке пытаться разгадывать чужие секреты. Даже я не понял, что они, Вера Яновна и Игорь нашли смелого в романе Аретузы и Алфея, о котором они вчера тут горячо спорили.

Верочка благодарно посмотрела на хитроумного доцента. И вновь произнесла тост:

— За Алфея. За благородных и умных мужчин!

Игорь ничего не ел и не пил, а лишь внимательным профессиональным взглядом всматривался в лица земляков.

— Я на службе. Какой пример я подам своим работникам? — вежливо объяснил он, когда Вера хотела чокнуться с ним.

Сэби тоже не пригубил вина.

— Он на службе. И вообще-то нам пора идти. Сэби еще учится в полицейской академии и скоро у него зачеты. Вечерами он готовится к ним. Извините. Очень не хочется уходить. Может быть завтра утром я свожу вас… — искренне говорила Оксана.

— На рассвете, мы, моя девочка, покидаем великолепную Италию, — сказала Вера. — И нам жаль, и нам грустно. И наша грусть светла! — она сделала глоток вина.

Андрей жестом показал на вино. «Хватит, дорогая». А вслух сказал на прощание:

— Вы, Оксана, были прелестны там, на площади, с аккордеоном. Удачи вам. А вы, Сэби, крепите боевой дух!

Он чуть было не добавил: «И вам удачи!», но вовремя спохватился, поняв, что сейчас это неуместно.

Когда молодые люди ушли, Вера обратилась к Игорю:

— Вы, наверное, принимаете нас за авантюристов. Говорим странно, о смелости, отваге, а вчера здесь в кафе… — она сделала паузу. — Я все-таки должна вам сказать, что если кто-то будет спрашивать…

Игорь замотал головой и рукой сделал движение, обозначающее, что ничего объяснить не нужно:

— Я принимаю вас за милую, близкую мне по духу пару влюбленных. Извините за прямоту. А если кто-то будет что-то спрашивать… я просто скажу, что у меня плохая память на лица.

— Это у художника-то? — рассмеялся Андрей.