Шрифт:
В книге Коперника на чертеже, изображающем гелиоцентрическую систему мира, за орбитой Сатурна была показана «сфера неподвижных звезд». Бруно вспомнил свои детские разговоры с отцом и матерью, с Лодовико Тансилло, когда он, маленький Фелипе, лежал в саду, весь обожженный после опасного восхождения на Везувий. Звезды – глаза ангелов, звезды – божьи огни, горящие на небосклоне… Он давно уже перестал верить этим наивным легендам.
Но что говорит о звездах Коперник? По его взглядам, центр сферы неподвижных звезд – Солнце. Но эта сфера должна находиться на колоссальном расстоянии от Солнца, сам автор «Небесных сфер» называет земную орбиту ничтожной в сравнении с ней. И, однако, радиус земной орбиты, по расчетам Коперника, равен трем миллионам миль. [163] Так каково же расстояние до звезд? Сотни миллионов, миллиарды миль!.. [164]
163
На самом деле это расстояние раз в двадцать больше.
164
Расстояние до ближайшей звезды а-Центавра в 260 тысяч раз больше расстояния Земли от Солнца и равно 40 биллионам километров (биллион равен миллиону миллионов).
Голова Джордано закружилась, когда он попробовал представить себе такое расстояние. Он впервые почувствовал неизмеримость Вселенной, и громада собора закачалась под ним, словно Бруно оказался без опоры в бездне пространства…
В следующую ночь Джордано снова размышлял о звездах. Коперник все звезды прикрепляет к одной сфере… Все… Но все ли звезды Вселенной мы видим?
И вдруг по какому-то непостижимому вдохновению мысли Бруно перенеслись к очкам дона Аннибале. Очки дона Аннибале, недавно выписанные им из Венеции за большую цену, были сложным сооружением из костяных пластинок. Это сооружение хитроумно прикреплялось к лицу так, чтобы сильные двояковыпуклые стекла, вставленные в круглую оправу, приходились против глаз. Библиотекарь надевал этот прибор, читая мелкую книжную печать. Его помощники, Джордано и Алессо, в отсутствие старого монаха, не раз рассматривали очки, дивясь их удивительным свойствам.
Да, это было любопытно, и даже немного жутко, когда при взгляде через стекла маленькие буквы становились большими, гладкая бумага оказывалась шероховатой, и на ней проступали темные пятнышки, незаметные для простого глаза.
«А что, если… – У Джордано захватило дух от необычайного озарения ума. – Что, если бы придумать очки для наблюдений неба?.. Да, да, такой прибор, чтобы он увеличивал далекие предметы, как очки дона Аннибале увеличивают близкие!..»
Бруно представил себе стекла, через которые он смотрит на небо, и небо покрыто мириадами звезд!
Молодой астроном не мог усидеть на месте, он сделал несколько кругов по галерее, но все не мог успокоиться, новые мысли вихрем бежали одна за другой.
– Нет, я не могу оставаться в одиночестве! – воскликнул Джордано. – Я должен поделиться своими размышлениями с доном Аннибале!
Бруно ринулся вниз по лестнице, прыгая через несколько ступенек, рискуя оступиться и сломать себе шею. Он так шумел, что разбудил сторожа, дремавшего у входа на колокольню. Монах сердито забормотал:
– Кто это там? Брат Джордано?.. Что ты носишься как сумасшедший?.. Эх, молодость, молодость… – И он снова погрузился в мирный сон.
Джордано пробежал по молчаливым коридорам и постучался в келью библиотекаря. Чутко спавший монах мгновенно пробудился:
– Кто там?
– Это я, святой отец, Джордано!
– Входи, полуночник!
Захлебываясь словами, Бруно изложил свою идею дону Аннибале. Тот долго молчал: он впервые видел Джордано таким возбужденным и словоохотливым.
– Не знаю, что и сказать тебе, сын мой, – наконец заговорил старый монах. – Мои очки направляются на земные предметы, а твое воображение посягает на небо. Да, на недоступное, незыблемое небо!
– Незыблемое?! Святой отец, вспомните, мы с вами читали в астрономических книгах, что на небе иногда вспыхивали новые звезды. Значит, и там происходят перемены, как на нашей Земле. Но Вселенная так огромна, что люди с их кратким сроком жизни просто не успевают их замечать.
Старый монах задумался. Он не был упрям в своих суждениях и если чувствовал правоту противника в споре, то признавал ее.
– Может быть, ты и прав, мой мальчик, – сказал он, – хотя трудно привыкнуть к таким утверждениям. Так ты уверен, что люди когда-нибудь придумают «небесные очки» и увидят новые, доселе не доступные взору звезды?
– Я в этом твердо убежден, падре! – с восторгом воскликнул Джордано. – Ведь даже теперь люди с острым зрением видят гораздо больше звезд, чем близорукие. Я хорошо различаю Алькор, приютившийся у Мицара, [165] а Ревекка не могла его разглядеть…
Лампада тускло освещала скромную келью дона Аннибале. Старый монах сидел на постели, закутавшись в изношенное одеяло, и слушал пылкие речи Джордано. А тот смело критиковал Коперника.
– Святой отец, «небесных очков» еще нет, но мы заменим их «очками разума». И сквозь них я вижу тысячи и тысячи звезд, которые слишком далеки от нас, чтобы быть доступными глазу человека. И почему же наш великий учитель считал, что все они – и эти невидимые нам звезды, и ярчайшие Сириус, Вега, Капелла, – что все они одинаково удалены от Солнца, прикреплены к одной сфере и вращаются вокруг нашего светила, которое ничем не отличается от всех прочих звезд?!
165
Алькор и Мицар – двойная звезда в созвездии Большой Медведицы. Для людей со слабым зрением обе звезды сливаются в одну.
Дон Аннибале улыбался, покачивая седой головой:
– Ну, сын мой, тебя недаром прозвали в монастыре диалектиком! С тобой трудно спорить, и я не нахожу аргументов опровергнуть тебя.
– Их нет, падре, их нет! Поверьте, все, что я говорю, продиктовано строгими законами логики. Коперник не дошел в своих рассуждениях до логического конца? Почему он приковал звезды к одной сфере и нарек их неподвижными, когда в солнечной системе все движется, когда каждая планета бежит по своему извечному пути!