— Тебе надо, ты и иди!

Хамфриз пожал плечами и вошел.

— Добрый день, — сказал он.

— Ох, милый, это ты, — улыбнулась Хлоя, поднимая голову от зарплатной ведомости. — Что тебе нужно?

Трое шинигами синхронно поперхнулись и в немом изумлении уставились на стажера. Всех их Хлоя встречала коротким рычащим «Ну?!», если была в хорошем настроении.

— Мне бы хотелось посмотреть, сколько счетов на поломку инструментов было выписано Старку.

Хлоя нахмурилась.

— Это из-за истории с псами? Совершенно невыносимый кошмар! Невозможно работать! Елена, милочка, дай Алану ключи от архива.

Грелль вылупился на Хамфриза практически в благоговейном ужасе. Любые поползновения заглянуть в архив бухгалтерии Хлоя обычно пресекала в корне и с человеческими жертвами.

— Копир стоит там же. Если не знаешь, как им пользоваться — спроси у Елены, хорошо?

— Конечно.

Дверь в архив была в этой же комнате — железная, тяжелая, и Алан с трудом смог ее оттянуть на себя, чтобы проскользнуть в щелку. Елена тут же прижала дверь тумбочкой.

— Она открывается только снаружи, милый, — пояснила девушка, характером, в принципе, схожая с Цербером. — Алан, может, принести тебе бутербродов? Это долгое дело.

Рональд от шока ухватился за ближайший шкаф. Он всего один раз зашел в бухгалтерию с завернутым в бумагу пирогом, и местным фуриям хватило тридцати секунд, чтобы стереть Нокса в порошок. Сатклиффу пришлось отпаивать стажера настойкой пустырника.

— Нет, спасибо, я…

— Что значит — нет? Твой наставник вообще следит за тем, чтобы ты ел? — Хлоя испепелила Эрика взглядом, перед которым бледнело извержение Везувия. — Ариадна, принеси Алану бутербродов. Елена, поставь чайник. Нина, помоги ему тут с папками, иначе он себе суставы вывернет.

— Но я… — попытался вмешаться юноша. Хлоя погладила его по плечу:

— Не волнуйся, ты нам совсем не мешаешь. Работай, сколько нужно. А вы что тут делаете?!

— Эммм… мы пойдем, — пробормотал Эрик. — Рон, покарауль его здесь, хорошо?

— Что?! Почему я?! — взвыл стажер и в ужасе замолк под взглядами бухгалтерских дам.

— Ах, Ронни, ты же всегда находил общий язык с женщинами, — скороговоркой выпалил Грелль и испарился, словно его и не было.

«Где они видят тут женщин?!» — в отчаянии подумал Рон. Дамы глядели на него, как на первопричину мирового зла, и явно замышляли что-то кровавое. Эрик тоже исчез. Нокс забился в угол и попытался прикинуться узором на обоях. Из архива доносился запах каркаде и бутербродов с ветчиной — Алан наверняка наслаждался жизнью.

Хамфриз провел в архиве около двух часов. Рон за это время многократно успел проклясть свою горькую участь, посмертную жизнь и самый факт своего появления на свет. Иногда, как кукушка в часах, в дверном проеме мелькал Эрик. Наконец Алан вернулся к людям. Юноша хмурился и посматривал на две копии счетов, которые держал в руках.

— Спасибо, мисс Хлоя. Я все нашел. Копир выключил, дверь закрыл.

— Обращайся, если еще что-то нужно, — промурлыкала Хлоя. — И не забывай есть хоть что-нибудь. Когда я тебя вижу, мне хочется приковать тебя к стулу и кормить котлетами, пока ты не станешь весить чуть побольше бутылочной пробки.

— Спасибо, — застенчиво улыбнулся Алан. — Но лучше в другой раз.

Когда они покинули притон самых страшных в Департаменте мегер, Рон наконец осведомился:

— Как ты это делаешь?

— Что?

— Вот это. Ты что, в прошлой жизни дрессировал тигров?

— Рон, я не понимаю, о чем ты, — Алан хмуро уставился на копии счетов.

— Ну что там? — спросил Эрик. — Нашел что-нибудь?

— Нет. Почти ничего. За последний год Старк всего два раза просил счета на починку инструментов, — юноша поглядел на наставника. — Ведь не могут же собаки, способные изгрызть за пару минут стальной прут, совсем не ломать его палки с крюками. А, и еще. Он почти не списывал пустые ампулы со снотворным. Странно, да?

Уильям, прикрыв глаза, полусидел на больничной койке, вытянув исцарапанную гончими ногу на покрывале. Спирсу казалось, что в его конечность безжалостно вгрызаются клешнями сотни тысяч маленьких крабов. Боль не прекращалась ни на секунду, и Малена мстительно пообещала ему, что, попрыгай он по лестнице, эффект был бы еще более сногсшибательным. Однако маковую настоку на столике оставила, и Уильям боролся с постыдным желанием опрокинуть ее всю махом. Увы, шеф английского отдела проиграл в неравной битве и потянулся к настойке.

— Уилли!

Пронзительный вопль выбил кружку из рук Спирса быстрее болевого приема.

— Сатклифф, — почти кротко осведомился Уильям, — какого черта вам надо в моей палате?

— Уилли, мы все неправильно делаем!

— Что именно, диспетчер?

— Да все! — встряхнула волосами красная ошибка природы и опустилась перед шефом на колени. — Дай-ка руку.

— Зачем это? — спросил Спирс, тут же отодвигаясь.

— Я вколю тебе морфин. Не могу смотреть, как ты делаешься все белее и белее. Скоро совсем с простыней сольешься.