– Здорова, Маньяк. Не ожидал тебя здесь встретить, да ещё и с народом.

– Привет, Ходок. А я почему-то так и подумал, что это ты здесь ошиваешься, - ответил парень.

– Ну, так я частенько тут дорогу срезаю - волка, знаешь, ноги кормят.

– Ты один здесь?
– спросил Маньяк.

– Как всегда, - кивнул рейдер.

– Идите в дом, обживайтесь, - Маньяк кивнул новичкам на избу, а потом показал рукой в мою сторону.

– Это мой друг, Скил, человек нрава крутого, но весёлого, - отрекомендовал меня Маньяк.
– А это Ходок, мужик ушлый, пронырливый, но хороший.

– Иди ты, - беззлобно послал его ушлый и пронырливый Ходок и протянул мне руку.
– Будем знакомы, - я кивнул и пожал протянутую мне руку.

Новички отправились в дом «обживаться», а мы втроём присели на сделанную из пары чурок и половинки бревна лавочку, стоявшую рядом с домом. Новый знакомый ни ушлым, ни пронырливым мне не показался - одет по здешней моде в камуфляжный костюм и армейские ботинки с высокой шнуровкой, лицо простецкое, поросшее редкой русой бородой, взгляд добрый, открытый. Хотя, надо признать, я тоже своего нрава крутого, но весёлого (вот уж никогда бы о себе такого не сказал, может, со стороны виднее) никак не проявлял.

– Я уже уходить собирался, - Ходок кивнул на прислонённый к стене не большой рюкзак.
– А тут вы такой интересной кампанией.

– Уходить?
– не понял я.
– Ночь же скоро.

– Эээ, брат!
– усмехнулся Маньяк.
– Ходок парень непростой и бывалый!

– Ага, - с усмешкой подтвердил Ходок, - ветеран почтовой службы!

– Ему ни темнота, ни чернота, ни твари ни по чём, - продолжил Маньяк.
– Мимо всего проскочит, а чего не проскочит, от того убежит. У него целый букет полезных умений и все на передвижение завязаны.

– Да все под богом ходим, - вздохнул Ходок.
– Муры, внешники... Сколько верёвочке не виться... Вы лучше расскажите, где такой гарем откопали? Я столько женщин-иммунных и не в стабе - в первый раз вижу.

– Да что там рассказывать, - махнул рукой Маньяк.
– Новички это, вчера утром у муров отбили, вот в стаб ведём.

– Это дело хорошее!
– одобрил Ходок.

– Хорошее, - подтвердил я.
– Только хлопотное очень.

К нам вышла Брюнетка, та самая, что подмигивала Маньяку (так и не узнал её имя), нерешительно помялась на крыльце под нашими заинтересованными взглядами, сказала:

– Я там видела рис, гречку и суп в пакетиках - это можно взять?

– Бери, конечно!
– воскликнул Ходок.
– Здешним хозяевам оно уже не надо.

Девушка улыбнулась, кивнула и уже собиралась уйти, как вдруг остановилась, снова повернувшись к нам.

– Только готовить как? Огонь разводить нельзя, наверное?

– Здесь можно, - разрешил Маньяк.
– Вокруг лес километров на десять, места глухие, никто на запах прийти не должен.

– Там дрова сухие рядом с печкой есть, - подсказал Ходок.- А вместо кастрюли можешь ведро из-под питьевой воды взять, вам на такой колхоз как раз будет.

Девушка ещё раз улыбнулась и ушла, а Ходок, проводив её взглядом, отметил:

– Хороша!

– Ага, - согласился Маньяк.
– И соображает. Молодец! Похоже, сегодня горяченького поедим. Ходок, ты как, на ужин останешься?

– Не!
– помотал головой рейдер.
– Я перекусил уже, идти надо - дела...

– Ты так же, фельдъегерем трудишься?

– Ага, - усмехнулся Ходок.
– Начальники из Рока и Спецуры, похоже, о чем-то беседу ведут - второй раз за неделю туда-сюда бегаю. Ладно, пойду.

– Увидимся.

Мы пожали на прощание руки, и рейдер, подхватив тощий рюкзак, скрылся за углом дома.

Мы поели странного блюда - ни то супа, ни то каши, состоящего из гречки и риса и приправленного супами из пакетиков, напились чаю, крепкого и горячего. И жизнь показалась мне просто прекрасной. Новичков почти сразу сморил сон, как только до полатей добрались, а мы с Маньяком, как и прошлую ночь, спали посменно.

***

Сквозь сон до моих ушей донеслись звуки какой-то возни, а потом раздалось мерзкое, до боли знакомое плотоядное урчанье - я рывком вскочил, пытаясь наварить впотьмах фонарик. Женский крик резанул по ушам, тут же открылась входная дверь, в слабом свете предрассветных сумерек мелькнула человеческая фигура, звякнула упавшая со стола металлическая посуда, и тут же раздался хруст ломающихся костей.

Раздались испуганные, непонимающие и возмущённые голоса - проснулись уже все, кто был в доме. Я нашёл-таки фонарик и осветил лежащее на полу тело блондинки, шея которой была вывернута под неестественным углом, и стоящего над ней Маньяка.

– Переродилась-таки, - констатировал я.

– Угу, - кивнул Маньяк, - и это меня не удивляет.

– Да, вела она себя в последнее время неадекватно.

– Ну что, господа и дамы?
– преувеличенно бодро сказал Маньяк.
– Светает уже, я вас всё равно через час будить собирался. Так что...