Государь посмотрел на Веру и Павла.

– На колени, – приказал тихо.

Перекрестил Казанским Пречистым Ликом Богоматери сначала дочь, потом молодого человека.

– Благословляю на долгую и согласную жизнь вместе. Береги Веру, - государь посмотрел заблестевшими глазами на Павла.

Великий князь кивнул, не имея слов от волнения, и почтительно приложился губами к руке государя.

– А ты, родная моя, отныне слушайся его и почитай, как супруга, - строго обратился Федор Николаевич к дочери.

Вера спокойно поцеловала руку отца, но Павел видел, что девушка думала о чем-то своем, и кажется, неприятном. Она часто хмурилась и сжимала губы, словно переживая приступы боли.

Государь вручил Павлу благословенную икону, трижды расцеловал в щеки.

– Ступайте с Богом.

Сквозь пелену непрошенных слез великий князь взглянул в голубые глаза Федора Николаевича. Откуда-то появилось горькое осознание, что виделись они в последний раз.

Азартно играющие в карты охранники не обратили на выходящих на улицу никакого внимания.

Часовой у калитки окликнул:

– Не будет ли покурить, товарищ Дмитриев?

Крепко удерживая в руке холодную ладошку царевны, Павел похлопал себя по карманам, нашел портсигар, угостил двух красноармейцев американскими папиросами. Обменялся парой фраз про жаркую погоду и безответственность некоторых товарищей, похмельно отсыпающихся в сарае на заднем дворе. На бледную, неброско одетую девушку мужчины не смотрели – о глупенькой сестре солдата Дмитриева знали в отряде.

С бешено колотящимся сердцем, каждую секунду ожидая окрика и выстрелов в спину, Павел вышел с равнодушной Верой за калитку. Неторопливым прогулочным шагом парочка отправилась вниз по немноголюдному проспекту.

Вера спокойно рассматривала аккуратно расправленные гимнастерку и брюки-галифе, удобные сапоги из телячьей кожи, не признавая свою собственную форму. Больше всего великому князю хотелось схватить нареченную невесту за плечи, сильно встряхнуть, закричать, заставить посмотреть в глаза, увидеть медленное или стремительное узнавание, растерянную улыбку, слезы – хоть какие-то эмоции. Но Павел не рисковал - с бесстрастной Верой было проще выбраться из города, а уж там, по дороге к недалекой станции, он заставит царевну вспомнить.

– Сможете чувствовать себя свободно в мужском военном костюме? – осторожно поинтересовался Павел, указывая на форму. Вера кивнула. Она так и не взглянула в лицо молодому человеку, лишь на плотно сомкнутых губах появилась тень улыбки.

– Да, господин офицер.

Переодетая в обмундирование младшего офицерского состава Вера моментально приобрела мальчишеское очарование. Павел осторожно растрепал пышную прическу великой княжны, чуть косо надел купленный накануне картуз. Вера пригладила на себе гимнастерку.

– Прогуляемся, ваше высочество? – с вызовом спросил Павел, втайне надеясь, что царевна обратит внимание на тон.

– Почему бы нет? Погода отличная, - послушно отозвалась Вера.

В помещении бывшего овощехранилища, где местные барышники торговали лошадьми, Павел быстро выбрал двух молодых меринов, профессиональным взглядом гвардейца конного полка определив отличное здоровье, покладистый характер и выносливость животных. Увязав вещмешки на приобретенных скакунов, Павел отдал один повод спутнице. Царевна погладила своего серого в яблоках по теплому носу, легкая улыбка обозначила ямочки на впалых щеках. Вера всегда любила лошадей. От рынка до выхода из города было рукой подать, но с недавних пор занятый красной армией Екатеринбург охранялся пропускными пунктами с вооруженными бойцами.

На посту находился разморенный жарким днем красноармеец. Его товарищи спали неподалеку, в телеге с угрожающе нацеленным на город пулеметом. Солдат лениво просмотрел документы Павла, в том числе расписку с места временной работы с размашистой подписью коменданта Егорьевского, мазнул по лицу сонным взглядом и обратил внимание на отрешенно смотрящую в голубое небо Веру.

– А это кто таков?

– Брат мой, - отозвался Павел. – В соседнее село едем, договариваться о провианте для дома, - он многозначительно качнул головой в сторону, где приблизительно остался особняк инженера Игнатьева.

– А почему в форме дорогой? – указал наганом на тонкую фигурку постовой.

– Так из царских тюков, - развел руками Павел. – Они носили, теперь наша очередь.

– И то верно, - согласился красноармеец, почесал пятерней под жаркой папахой и откинул шлагбаум. В телеге даже не пошевелились.

За городом сразу началось поле и редкий лесок, спускающийся к небольшой мелкой речушке. Павел пустил коней рысью, поминутно оглядываясь на великую княжну. Вера, казалось, еще не поняла, что с ней произошло, лишь глубоко задышала полной грудью, наслаждаясь запахами травы, цветущей белой кашки и клевера, висящего теплого пара над рекой. Пьянящим запахом свободы.