Государь вздохнул и вышел из комнаты. Вернулся через несколько минут, ведя под руки двух старших дочерей. Вера равнодушно поздоровалась с присутствующими и засмотрелась на искусно прорисованных журавлей и сливовые деревья на натянутом шелке. Доктор Ясенев усмехнулся – с другой стороны ту же ширму с любопытством изучала Варенька. Надежда по привычке присела перед незнакомым мужчиной, но потом взглянула в загорелое лицо голубыми отцовскими глазами.

– Ах, кузен! – воскликнула она и испуганно зажала ладошкой рот. – Вы живы?

– Отчего бы нет? – удивился Павел.

Надежда всхлипнула.

– Но как же… В газетах пропечатано было, что всех великих князей, которые на фронте воевали, арестовали и к смерти приговорили…

– Подожди, - остановил государь. На его лице отразилось искреннее изумление. – Когда же это было?

– По весне, как только сюда переехали, - прошептала Надежда, уже не сдерживая слез. – Кавказский фронт был окончательно ликвидирован, да еще известие это тут же. Вера подумала… - она отвела взгляд на старшую сестру.

– Значит, неправду в газетах пишут, - заметил наблюдающий сцену доктор.

– Правду, - угрюмо отозвался Павел. Теперь он отчасти понимал глубокую оцепенелость Веры. – Все участвовавшие в войне Никитины, действительно, арестованы, даже Федор Федорович. Я удачно проехал с медпоездом, в Петроград не попал, сразу отправился в Крым.

– В Кореиз, - еле слышно уточнил Федор Николаевич.

– Сейчас я увезу Веру, - с ощущением вины перед Надей, сказал Павел. – Армия сопротивления у города, ее задача - освобождение самодержавной семьи.

Великая княжна Надежда серьезно кивнула.

– Давно пора бы Вам появиться, Павел.

– Nadine? – удивленно выговорил государь. Надежда смело посмотрела отцу в лицо.

– Вы же сами видите, что с Верой происходит, рара. Совсем она окаменела от отчаяния.

– Помогите барышням переодеться, кузина, - попросил Павел, чувствуя, как утекает время. – Надо спешить.

Надежда как раз заметила стоящую в сторонке Вареньку. Наверное, в голове царевны сразу появилось много вопросов, но девушка не подала виду, подхватила сестру и неизвестную за руки и поволокла за ширму.

Павел сунулся следом и тихо попросил кузину:

– Постарайтесь так зашнуровать корсет Веры, чтобы она смогла без подозрений носить мужскую форму.

Надя встряхнула короткими кудрями.

Павел быстро изложил государю приблизительный маршрут возвращения. Старался быть убедительным и еще раз заверил дядю, в присутствие доктора Ясенева, что ни словом, ни поступком не обидит царевну. Государь молчал. Доктор шумно сопел и поправлял очки на переносице. Из-за ширмы слышался сердитый голос Надежды, ругающий нерасторопность девиц.

Потом Павел вышел за дверь, приблизился к играющим в «дурачка» красноармейцам, отозвался на удивленные взгляды обоих:

– Доктор пока с сестрой беседуют, меня отправил прогуляться.

Охранники не заподозрили ничего странного, тем более, что их игра подходила к финалу. Великий князь скучающе выглянул во двор, заметил всё еще отдыхающих на бревнах солдат.

В вестибюле нагло закурили охранники, один из них тасовал замусоленную колоду.

Павел вразвалочку вернулся в кабинет, плотно прикрыл двери и встал у выхода – запираться было строго запрещено.

Из-за ширмы появились переодетые девушки. Государь и доктор молча переглянулись.

Сейчас Павел мог убедиться, как удивительно похожи великая княжна и Варя, хоть глаза и подмечали малейшие нюансы: Вера была старше, чуть выше, грациознее, походка легче, жесты точнее. Гордый поворот головы и прямые плечи. Волосы – крупными волнами, пепельного оттенка, много привлекательнее просто-русых прямых прядей Вари. Длинная шея и маленькая родинка на ключице - сейчас Павел не видел ее, скрытую глухим воротником ситцевого пестрого платья, но помнил по прежним балам. Серые глаза с присущим только царевне задумчивым выражением. Тонкие брови изящными росчерками, в отличие от чуть ассиметричных, ровных бровей Вари. Но, если не присматриваться, сходство казалось удивительным. Надежда постаралась, затянула Варю в тесное платье сестры так, что новоиспеченная «царевна» поневоле побледнела, а в лице появилась похожая отрешенность.

– Пожалуй, твоя идея не так уж плоха, - обратился к Павлу государь.

Он поманил за ширму старшую дочь и великого князя. Доктор Ясенев усадил перед собой Надежду и Варю и начал задавать какие-то отвлекающие вопросы про самочувствие, делая пометки в журнале.

А Федор Николаевич развернул чистое полотенце, бережно высвободил небольшую икону.

– Не знаю, зачем из дворца взял, - пробормотал он, словно себе под нос. – Не должна бы пригодиться. Но, смотри-ка, оказалась уместной.