Ольга продолжала волноваться.

– - Какъ же это? Разв это возможно, разв это возможно!-- повторяла она, глядя на Нину своими изумленными глазами.-- Какъ можетъ онъ говорить такъ утвердительно, такъ проповдывать -- и противорчить себ! Вдь, онъ знаетъ, что многіе примутъ каждое его слово, какъ законъ, и станутъ поступать по этому слову, а если онъ потомъ скажетъ совсмъ иное -- такъ, вдь, этимъ ему легко погубить, совсмъ погубить тхъ, кто послушался того, что онъ сказалъ раньше!

– - Значитъ, онъ не думаетъ объ этомъ,-- замтила Нина: -- онъ просто длаетъ свое дло, ищетъ правду и говоритъ обо всемъ томъ, что находитъ. Другой бы помолчалъ, а онъ молчать не можетъ... онъ ужъ очень вритъ себ... И, вдь, вотъ теперь онъ сказалъ такую правду!

– - Почему же это правда? Почему же правда -- это, а не то, что онъ говорилъ прежде?-- воскликнула Ольга.

– - Потому что я чувствую, что это такъ,-- отвтила маленькая княжна, сдвигая брови и строго глядя на Ольгу: -- потому что это ужасная гадость, губящая человка, и отъ нея надо бжать!

Ольга вспыхнула и проговорила:

– - Вы еще совсмъ ребенокъ, вы ничего не понимаете въ жизни, еще не можете судить объ этомъ.

– - Да это не я такъ сужу, такъ судитъ онъ, вашъ великій учитель, а я только съ нимъ согласна,-- усмхнулась Нина.

Ольга ничего ей не отвтила, подошла къ окну и долго, долго стояла неподвижно, забывшись, полная самыми тревожными, тоскливыми мыслями.

«Зачмъ же онъ раньше не досталъ «Крейцерову сонату»?-- думалось ей:-- вдь, можно было достать раньше, а онъ все откладывалъ...

Какія ужасныя слова онъ сказалъ: къ гадкому и преступному прошлому отнын не должно быть возврата!.. Что-жъ это значитъ?!.»

Какъ ни гнала она отъ себя ужасную мысль, но не могла отогнать.

Изъ этихъ словъ, изъ поведенія Вейса и изъ «Крейцеровой сонаты» она ясно видла, что именно это значитъ.

Великій учитель сказалъ, что люди должны жить «парами» -- и они ршили сдлаться парой. Они разсудили на основаніи словъ своего учителя, что ужъ одно это ршеніе равносильно совершившемуся браку и что потомъ, если для чего-нибудь это понадобится, всегда будетъ время устроить «церковный обрядъ». Пока же -- это излишне, разъ существуетъ фактъ истиннаго брака, т. е образовалась пара.

И они были очень счастливы, особенно Ольга, мечтавшая о великомъ призваніи женщины и желавшая, какъ можно скоре, его исполнить.

Медовый мсяцъ ихъ свободной любви, какъ имъ казалось, благословляемой высочайшимъ авторитетомъ учителя, имущаго власть разршать и вязать, вовсе не былъ для нихъ «мерзостью», по словамъ Позднышева. Они не испытывали ни «стыда», ни гадливости», ни «неловкости», ни «жалости», и имъ ничуть не было «до невозможности скучно».

Вейсъ, со своимъ длиннымъ носомъ, и Ольга, со своими наивными, изумленными глазами, были все же молоды и здоровы. Они исполняла законъ матерьяльной природы,-- разъ имъ великій учитель не только разршалъ, но рекомендовалъ образовать «пару»,-- со всмъ блаженствомъ и наслажденіемъ, вложенными природой въ исполненіе этого величайшаго ея закона.

Можетъ быть ихъ остановило бы и удержало порицаніе, запретъ верховнаго авторитета. Но верховный авторитетъ былъ, какъ они знали, за нихъ, а потому никакое облачко не затемняло ихъ наслажденія. Для Ольги все было ршено, и будущность рисовалась ей хоть и туманными, но манящими красками.

И вотъ, налетла гроза. Раздалось новое слово учителя. Все, что было хорошо, законно, естественно, въ чемъ заключалось исполненіе высшаго призванія женщины, стало вдругъ мерзко и преступно.

И эта Нина, не имющая понятія о самыхъ простыхъ вещахъ,-- туда же! Она тоже находитъ, что это мерзко и преступно, что отъ этого надо бжать!

А бжать ужъ поздно, никуда не убжишь, этихъ трехъ мсяцевъ не вернуть!

Ольга чувствовала себя и опозоренной, и совсмъ невиноватой. Она ненавидла теперь «великаго учителя» со всею страстностью, на какую она была только способна. Она завтра же пойдетъ къ Евгенію, откроетъ ему глаза, заставитъ его отказаться отъ ужасныхъ словъ, имъ произнесенныхъ... Какъ «нтъ возврата къ прошлому»? Что-жъ, онъ хочетъ ее бросить... бросить теперь теперь?!

Она сейчасъ бы къ нему побжала, но ужъ поздно и неизвстно гд онъ...

– - Нина, у меня такъ трещитъ голова, что я едва держусь,-- сказала сна, сжимая себ голову руками:-- я пойду спать.

– - Я тоже лягу, я очень устала почему-то,-- отвтила маленькая княжна.

Не прошло и получаса, какъ об он потушили свчи. Нина долго не спала, обдумывая свое положеніе. Ей казалось, что за этотъ день она прожила цлые годы, что она стала совсмъ другая и даже постарла. Все представлялось ей въ новомъ и печальномъ свт.

Но прежде всего она знала, что ей нельзя оставаться здсь, нельзя и незачмъ стснять Ольгу. Надо скоре, скоре уйти... Куда уйти?..