Джеймс сидел не двигаясь, пытаясь усвоить полученную информацию. Открыл рот, намереваясь задать какой-то вопрос, но в этот момент сверху донёсся полный боли крик. Трое мужчин вскочили на ноги и бросились по лестнице на второй этаж.

Когда они уже добежали до комнаты, крик повторился. Второй голос за дверью бормотал что-то успокоительное. Джеймс первым влетел внутрь, но сразу же замер на пороге: на кровати лежал темноволосый юноша. Он прижимал ладони к лицу и кричал так, словно его жгли калёным железом.

Мадам Помфри пыталась отвести руки юноши от лица, но безуспешно. Услышав звук открывающейся двери и торопливые шаги, она рывком подняла голову, и замерла, встретившись глазами с Джеймсом, но быстро взяв себя в руки.

– Не поможете мне?
– ей пришлось повысить голос, чтобы перекрыть пронзительные вопли подростка.
– Подержите его руки, мне нужно посмотреть, что с ним.

Джеймс повиновался. Подойдя к кровати, осторожно взял юношу за перебинтованные запястья и, стараясь не причинить тому боли, отвёл его руки от лица. Это удалось ему не сразу - мальчишка яростно отбивался.

У мужчины перехватило дыхание. Лицо мальчика являло собой точную копию его собственного лица, только цвет глаз определить пока что не представлялось возможным - подросток зажмурился от боли. Джеймсу показалось, что он прямо сейчас упадёт в обморок. Сердце колотилось так сильно, словно собиралось выскочить из груди.

– Гарри?
– выдавил он.

Гарри, его сын, не ответил - он ничего не видел и не слышал от ослепительной боли и, хоть и пытался сдержать крики, ничего не мог с собой поделать. Никогда ещё его отец, Лорд Волдеморт не гневался так страшно.

«Наверное, он узнал, что меня поймали», - предположил Гарри каким-то дальним уголком сознания.

В ужасе Джеймс наблюдал, как его сын бьётся в агонии, закусив губы, в попытке сдержать рвущийся наружу крик.

– Гарри! Гарри, что с тобой?
– услышал он голос мадам Помфри. Он хотел рявкнуть, чтобы она не задавала глупых вопросов, но, к его удивлению, Гарри ответил.

– Мой…мой шрам…болит!
– прохрипел он сорванным от крика голосом, по-прежнему не открывая глаз.

Мадам Помфри отвела со лба юноши чёлку. При виде зигзагообразного шрама Джеймс почувствовал, как внутри всё вскипает от ярости. Фельдшерица осторожно прикоснулась к шраму, и Гарри зашипел от боли. Джеймс подавил желание заорать, чтобы она прекратила мучить мальчика - всё-таки Поппи профессионал и, наверное, знает, что делает.

– Да ты весь горишь, - пробормотала медсестра. Она потянулась к своей сумке, которая лежала на полу у кровати, и достала два маленьких флакончика. Осторожно приподняв голову Гарри, она заставила его выпить их содержимое. Юноша подчинился; впрочем, даже если бы он вздумал вырываться, Джеймс всё ещё держал его за руки. Спустя несколько минут искажённое болью лицо подростка расслабилось и он заснул.

– Что такое с ним было?
– спросил Джеймс медсестру, когда минут через пятнадцать они все спустились в кухню.

– Я не вполне уверена. Скорее всего, дело в этом шраме от проклятья. Они встречаются довольно редко…- устало ответила фельдшерица, наколдовывая всем четверым чаю.

– Но почему шрам заболел?
– спросил Сириус.

– Я не знаю. Мальчик крепко спал, а потом вдруг схватился за голову и принялся кричать.

Джеймс нянчил в ладонях чашку с остывающим чаем, к которому так и не притронулся. Голова шла кругом, он никак не мог прогнать образ Гарри, бьющегося в агонии. Когда Поппи встала и вернулась наверх, он попросту этого не заметил. Остывшую чашку забрали у него из рук.

– Ну, ты как, приятель?
– Сириус опустился на соседний стул.

Джеймс поднял глаза и грустно покачал головой.

– Плохо.

Он повернул голову - Ремус тоже смотрел с сочувствием, и Джеймс подумал, как здорово, что у него такие друзья. Они всегда поддерживали его, несмотря ни на что.

– Что же мне теперь делать? Что я скажу остальным? Мой сын - наш враг. Тёмный Принц на самом деле - моя плоть и кровь! А Лили? Как рассказать ей? И Дэмиен! Мерлин, это какой-то кошмар.

Джеймс закрыл лицо руками, яростно борясь со слезами. «Лили этого не переживёт», - подумалось ему.

– Сохатый, тебе лучше всё рассказать им до того, как это сделает кто-то ещё, - тихо заметил Ремус.

Джеймс поднял голову и посмотрел на друга.

– Как? Что я скажу? Мы с Лили всегда мечтали о чуде, мечтали, что нам вернут сына, но я и представить не мог, что всё так обернётся, - он попытался незаметно смахнуть слёзы.

Сириус не знал, что делать. Единственный раз он видел Джеймса плачущим, когда украли Гарри. Он потянулся, чтобы похлопать друга по плечу, но тот оттолкнул его руку.