Хлопок, заведённый аккумулятор, и скрип шин. Подсвеченные красные фары чонгуковой машины со мной прощаются, проезжая. Дав по газам, этот придурок гонит мимо меня и резко тормозит в нескольких метрах. Натянутой пружиной выпрыгивает из сухого салона, и дёргает за локоть как куклу. Мы оба промокаем до нитки, но я никуда не тороплюсь. Спешить некуда, когда так накаляется молния.. И сверкает ярким светом.

– И что, даже не спросишь, сколько в час? – я больно укоряю по старым ранам. Может быть, ему и правда нет дела, к кому лезть под юбку? Я возомнила из себя слишком величавую принцессу, это да. Недотягиваю до короны, и царством обзавестись не успела.. Какая жалость.

– Я уже запомнил. – Взбешённый Чон страшнее грозы, но у меня натура такая - до победного лезть под шкуру. И что с того, если в принципе говорю, по сути?

– И что ты запомнил!? – Я дёргаю руку, и ещё больше реву от того, что у меня не получается освободиться. Когда всё сваливается на одно, любая мелочь может показаться трагедией. И вообще, в моё окно зашёл конец света, я имею право быть капризной и доставучей.

Чонгук.. Мне больно. Разверзся конец света. В моей маленькой, маленькой комнате...

– Трёх килограмм у меня нет, - надевает башлык, и прижимает мою бедовую голову рукой к шее. Крепко, с натиском. И злой как чёрт, и хуже сделать боится, потому что дивится реакции моей внезапной истерики. Ничего ведь не подразумевало беды.

Конечно, у Чонгука нет трёх килограмм любви. А есть ли какая-нибудь тоже не понятно. Всё какие-то неправильные формы, подделки, доброкачественные копии.. А я сама запуталась.

Сквозь хрипы и слёзы, сжимаю его прилипший к телу джемпер.

– Давай ещё спою.. – дождь набирает обороты, и сыплет в Земную ванну много воды. Вот и можно есть арбуз, кидаться косточками, садить поля. – М-м-м, - как если бы пела колыбельную, чтобы усыпить ребёнка.
– Будем целоваться как влюблённые?

– Как же я не ненавижу твой дождь…

Мой. Конечно. Только мой.

========== 22. ==========

Внимание, база. Приём. Это агент Дейзи Джонсон. Я возвращаюсь домой. Повторяю. Я возвращаюсь домой.

Агенты «Щ.И.Т.» (Agents of S.H.I.E.L.D.)

Не помню, как Чонгук запихивал меня обратно, нервозно пристёгивал ремнём и одновременно набирал чей-то номер. Я продолжала содрогаться: то ли от влаги по всему телу, то ли от собственной жалости. В планах на сегодня новых поездок не значилось, но сил вставлять протесты не было.

Чонгук был вне досягаемости моего зрения, вообще вне той оболочки, куда успел прокрасться. Открыл мою дверцу, спешно взял под локоть, будто я начну вырываться и потащил в знакомый, мной изъезженный подъезд. На душе стало ещё опустошённей, когда представился образ Тэхёна.

Без слов, меня передали с рук на руки, и Чон обратно нажал на кнопку лифта, ничего не объясняя. Я предположила, что оставшийся в автомобиле мастиф, сейчас поедет в свои владения. Прогулка не задалась. А я не задалась как любовница.

Тэхён смотрел на меня серьёзно, не злился, как пару часов ранее – был удивлён, обеспокоен, взволнованно облизывал губы (ненавижу эту его привычку). У брюнета волосы влажные (ночные банные привычки, мать их), кажутся чернее обычного, порванная кофта спадала с одного плеча, а открытое с кухни окно разносило звук ударов дождя. В квартире было свежо, и царил надёжный полумрак, не слепящий глаза. Я осмотрительно избегала прямого контакта, изучала острые ключицы напротив, утирала периодически скатывающие по вискам капли. Было острое желание догнать Чона, дать ему по морде за то, что привёз сюда, за то, что вообще подобрал на улице. Господи. Просто за то, что позвал составить компанию. С ним любой чудесный день как через жопу.

В конце концов, осмотр подошёл к завершению, и Тэхён позвал следовать за ним, заведя в ванну, и оставив сменные вещи на стиральной машинке. Долго стоя в душевой под горячей водой, я пыталась устаканить мысли, отучить себя от внезапных порывов злости, и поговорить о накатившей боли в полушариях. Пора бы снова навестить Юнги, если это вообще ещё имеет смысл.

«Болит – значит прорастает. Ты не лечишь – ты болеешь» - вспомнила я её слова. – «Сроки у тебя горят».

Обтерев тело чистым полотенцем, надела оставленную Тэ футболку, отлично скрывающую все мои прелести. Ткань принесённой футболки стойко пахла порошком, пахла Тэхёном и его домом, а от геля с ванилью и шоколадом воротило. Выходить из душной ванны желания не было, но и торчать всю ночь здесь особо не хотелось. Да и никто на меня жадно не кинулся, как я думала: Ким сидел за столом, на согнутых коленях удерживая ноутбук, а рядом пролистывал стопку бумаг. В той стороне, где я обычно сидела, теперь стояла кружка чая, доверху наполненная дымящимся кипятком и вазочка с конфетами. От конфет я воздержалась, но вот ладони о чашку грела, не отдёргивая руки от слишком накалённого стекла.

Тэхён всё ещё молчал, сосредоточено набирал текст и просматривал пропечатанные листы, резко комкав непонравившуюся бумагу, кидая в раковину, где уже лежал ни один мокрый комок. Не напрягаясь с выбором наблюдений, я уставилась на Тэхёна, как на единственный экспонат, способный заинтересовать. При изучении, видно как подрагивают его веки и глаза мечутся по обрывистым строчкам. Занятие стороннего зрителя так себе, особенно когда на счету каждая минутка. Но тут Тэхён сам начинает диалог, причём с минувших тем: